Домой зашел, стал ее, родимую, кушать, и что-то сам не заметил, как срубило. Так и проспал… А потом вы пришли, говорите, что Ромку порешил. Эх, беда бедовая…
Я осмотрел место, где на рубашке Кропоткина был карман. Вроде, оторван, но ниточки-то такие аккуратные торчат, будто помогали ножичком, срезали, а не с корнем выдрали.
— Все ясно, — кивнул я и сделал знак Оксане, указав на подъезд.
Мы вернулись в квартиру, и я рассказал ей про карман.
— Чертовщина какая-то, — терла она виски, размышляла.
— Это еще не все… идем дальше, — мы вернулись в комнату.
— Глянь на ножик, только не трогай.
Я положил нож на подоконник, чтобы было лучше видно. Клинок на удивление относительно чистый, а рукоять в засохшей крови.
— Ну, это экспертиза покажет, этим или не этим оружием было совершено убийство.
— Я тебе и без экспертизы могу сказать, что этим, иначе бы его не подкинули. Ты на рукоять посмотри внимательнее.
Наконец, она вытянула шею и пригляделась к вещи.
— Надпись? Текст? — рассматривала Оксана.
— Лёва 1997 г. И что?… А-а! погоди! Вижу! Вон, заметно,кровь впиталась местами, значит, дерево-то свежее. Недавно вырезали, не залапано ещё даже. Если приглядеться, то видно. Но…
— Что?
Оксана окинула меня удивлённым взглядом."
"— Ого! Как ты заметил так? Это что получается? Кто-то споил нашего клиента и… подкинул ему орудие убийства с паленой надписью?
— Похоже на то, — кивнул я.
— Но, блин… Все равно доказухи маловато… Это всё как-то натянуто получается, — качала головой Кобра, но в ее глазах всё ещё светилось неподдельное удивление, граничащее даже с некоторым восхищением.
— Это еще не все… Раны на теле видела — нанесены хаотично, их около двух десятков. Похоже, будто алкаш бил, или в припадке.
— Ну да… Так это же…
Она развела руками — мол, это-то как раз к Лёве и подходит. Я повёл плечом — дескать, так, да не так.
— Тот, кто убил блогера, не учел, что сначала надо было наносить мелкие, хаотичные раны, а уже потом его прикончить.
Он пошел по более надежному пути — удар в сердце, точный, выверенный, сильный, а потом уже по остальным местам в корпус — изображал неумёху. Но… Сердце перестало качать кровь, и характер последующих ран стал другим.
— То есть он бил уже фактически мертвого человека?
— Именно… Просчитался… Таких тонкостей киллер не знал.
— Киллер? Ты думаешь, это был киллер?
— Сама подумай, — стал я загибать пальцы. — Кто-то знал о конфликте Харитонова и Лёвы.
