— Максим, — проговорил тем временем Власенко, усаживаясь за свободный «женский» стол напротив.
Разложил канцелярский арсенал: очки, ежедневник с гербом, авторучку, — всё чинно. Щёлкнул ручкой, поправил папку, будто сейчас будет вручать мне спецзадание.
Я напрягся, ждал, что начнёт задачи нарезать: то подготовь, это перепроверь, туда отправь. Как же мне не близка нынешняя должность! Но грести-то как-то надо, и я приготовился слушать.
А он вдруг выдал:
— Сдавай двести рублей на «Динамо» и триста — на подписку «Щит и Меч».
— Спасибо, я газеты не читаю, — хмыкнул я.
— Я тоже, — кивнул он, ничуть не смутившись. — Но это приказ Семёна Алексеевича. А ему из Главка разнарядку спустили — надо подписку оформить. Норма на отдел — почти сотня экземпляров. Так что все сдаём… в добровольно-принудительном порядке. А не сдашь — всё, премии на День милиции не видать. Я вот список составляю, потом не обижайтесь.
Вот она, современная служба… Не криминальные страсти, не погони. А сбор денег на газеты.
— На «Щит и Меч» не жалко, — сказал я, доставая лопатник.
— Хорошая газета, между прочим. Столько сала и огурчиков под водочку на ней в жизни нарезал — не сосчитать. Сколько ботинок с ней высушил. Смял газету, в туфлю засунул — утром обувка сухая, как будто с печки. Народное средство.
— Чего? — не врубился Власенко.
Ещё бы. Я сделал вид, что ничего такого не говорил, и выдал другое:
— Я говорю, сдача с куска, то есть с тыщи, будет, Василий Степанович?
— А-а, ну, это самое… найдём, — закивал он, будто мы на рынке за «абибас» торговались.
Я отдал мзду. Власенко деньги аккуратно убрал, но уходить не спешил. Потоптался, повздыхал… и вдруг:
— Слушай, Максим, ты петь умеешь?
— Нет, но «Коня» могу, — хмыкнул я, не почуяв подвоха.
— Отлично! — оживился майор. — Тогда я тебя записываю.
Склонился над своим ежедневником, начал что-то строчить.
— Куда это записываете? — уже напрягся я.
— На смотр художественной самодеятельности МВД, — сообщил он. — Нашему главку нынче пятьдесят лет, сверху приказ пришел — от каждого РОВД по три номера.
Два я уже нашёл, остался… Конь.
— Э-э, не-е, Василий Степанович… Я «Коня» только под пятьдесят фронтовых, да и то с хорошей закуской. И то после трех стопок. И не факт, что людям понравится.
— Да ты не переживай, Максим, там людей не будет… только сотрудники.
— Не буду петь, — замотал я головой.
— Это приказ, — насупился Власенко.
— Чувствую… — я прищурился. — Перед самым выступлением горло может заболеть.
