Днём сидите на жопе ровно, в мониторы пялитесь, бдите. Камеры — круговая, подсветка есть. А вот ночью — обход. Каждые два часа. Маршрут по периметру, два километра. За ночь четыре круга сделать надо, чтоб не расслаблялись.
— О как… — почесал я затылок, кося взглядом на напарников. — А пестик дадите?
— Сначала экзамен сдай, — буркнул дед и вышел, хлопнув дверью.
Напарники молчали. Я выдохнул, подошёл ближе и протянул руку:
— Максим, — и улыбнулся с энтузиазмом молодого спаниеля, дорвавшегося до настоящей охоты.
Первый, черноволосый смуглый бородач с тяжёлым взглядом, нехотя буркнул:
— Ибрагим.
— Миша, — кивнул второй с бритым черепом, не вставая.
Значит, молчуны. Но на службе — это, скорее, плюс.
Рукопожатия у напарников крепкие, с нажимом. Морды — туповатые, как у старины Джеффа Дэниэлса, только без его добродушия. С головой, может, не шибко дружат, зато кулаки у них знают своё дело.
Я достал жестяную банку с чипсами и стал хрустеть, глядя на них.
— Хотите? — улыбнулся по-дружески, протягивая банку.
Те даже не глянули. Один уткнулся в смартфон, второй вытащил на секунду наушник, что болтался в ухе, и вновь сунул его обратно.
Я наблюдал и анализировал. Форма на них «Легионовская», но сидит не по размеру, как будто с чужого плеча. Коротка кольчужка. У бородатого — уши-пельмени, хрящи ломаные. Значит, борец. Ничего себе, дачный ЧОП у Валета. У того же бородача — татуировка на арабском на кисти: «الذئب الأسود» — «Чёрный волк». Такой знак я видел однажды в уголовном деле — связаны с наёмниками из ближневосточной ЧВК.
Еще обратил внимание на котлы у лысого — фирмА. Такие стоят, как годовая зарплата охранника.
Но больше всего насторожило другое: в мониторы они не смотрят, хотя Степаныч обозначил это как основную задачу. Пистолеты в кобурах — явно не ИЖ ЧОПовский. Не разглядел пока модель, но точно не они. Рации висят на поясе — и ни у одного не поставлены на зарядку. А это первое, что должен сделать любой заступающий — поставить на док-станцию, чтобы всю ночь быть на связи.
Не охрана они.
Ассасины, мать их.
По ходу, сегодня ночью мне готовили похоронную мелодию. Но ошибочка вышла, ребята. А помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела.
Прошло несколько часов.
— Ну что, салага? — бородач Ибрагим лениво потянулся, поглаживая жёсткую щетину, и многозначительно посмотрел на лысого. — Пора на обход.
Я глянул в окно. Сумерки сгустились, небо затянуло сплошь, будто чёрной марлей. Ветки сосен ходили ходуном, лес нервничал, будто ждал и таился.
