— Ты так говоришь, будто мы знакомы, — с некоторым удивлением поднял аккуратно подкрашенную бровь гуру.
— Ну-у… — протянул я. — Просто я тебя не так себе представлял. Честно говоря. В письмах, что оставил мне Лютый, про тебя много было. Так что… считай, знаю тебя. И не первый год.
* * *Мы сели в машину и покатили в сторону коттеджного посёлка, что раскинулся за городом. Минут через тридцать подрулили к старому кирпичному дому. Он выбивался из общего антуража — чужак среди дизайнерских двухэтажных особняков с коваными калитками и чётко выстриженными газонами.
Дом стоял молчаливый, грубый, будто вылез из прошлой эпохи. Именно поэтому сразу вызывал уважение.
Вылезли. Подошли к калитке.
Не успели моргнуть, как над забором повисла харища алабая. Конь, а не пёс. Встал на задние лапы — и уже выше забора. Зарычал, заорал так, что уши заложило. Грача аж слюной обдало.
— Тихо, Агат! Это же я! Не признал? — старался перекричать пса Грач.
Тот ещё пару раз рявкнул для порядка, потом признал. Завилял задом, тяжело опустился на лапы.
— Место! — донёсся хриплый, прокуренный голос из-за забора.
Пёс исчез, щёлкнул замок, калитка скрипнула и отворилась. В проёме появилась физиономия — опухшая, небритая, с отекшими веками. Ниже — пузо в натянутой, засаленной тельняшке. Ещё ниже — ноги в трениках и резиновых галошах с порванными задниками.
— Привет, Михалыч, — кивнул Грач, протягивая руку. — Мы по делу. Этот свой. Максом зовут.
Он повел подбородком в мою сторону. Михалыч смерил нас взглядом, скривился.
— Пузырь вези — потом разговор, — буркнул он, но руку пожал.
— Да не вопрос, — фыркнул Грач. — Причём ехать никуда не надо.
Он развернулся, шагнул к машине, углубился в багажник и вытащил бутылку текилы — с червячком, всё как положено.
— Бабское пойло, — поморщился Михалыч, глядя на этикетку.
— Обурел? Какое бабское — самогонка с кактуса! Крепче твоей перцовки.
— Водки, что ли, нет?
— Нет, — настойчиво повторил Грач.
Хозяин дома сморщился.
— Ладно… сойдёт. Заходите.
Мы вошли во двор. Территория просторная, но захламлённая до абсурда — чем угодно от колес мопеда до старых чугунных батарей, сложенных в штабеля.
— Михалыч, ты что тут, помойку старьёвщика устроил? Почему весь этот хлам не выкинешь? Как ты вообще тут передвигаешься?
— Сам ты хлам… — буркнул хозяин. — Это нужное. Всё пригодится.
Плюшкин, отметил я про себя. Классика жанра — не выкидывает ничего, ещё и тащит всё подряд в дом.
Мы прошли внутрь. На удивление — чисто. Бедненько, но аккуратно.
