За дальним столиком у окна сидел мужчина — седой, высокий, с лицом, будто вытесанным топором. Щеки чуть ввалились, скулы выпирали, в глазах некоторое презрение. Волосы коротко острижены, как у бывшего спецназовца. Ну или братка, только без маскарада: ни цепей, ни перстней. Но по осанке, по движению плеч сразу было ясно — это не банкир. Не клерк. Да и не ресторатор. Сидел, будто на задании, ни одной лишней эмоции, только стальной взгляд.
На нём дорогой тёмно-серый костюм в мелкую клетку, подогнанный по фигуре так, словно это китель.
Галстук — в тон, часы — швейцарские, не кричащие, но весомые. На запястье тонкий шрам.
— Эй, любезный! — голос у него был низкий, глухой. Махнул рукой, позвал официанта.
Парень лет двадцати быстро подошел и вежливо наклонился пингвинчиком:
— Да, слушаю вас.
— Это что ты мне принёс? — ткнул он в блюдо на столе.
— Ризотто… с белыми грибами. По рецепту шефа.
— Ты мне кашу принёс. А не ризотто. Я ел ризотто в Палермо. На набережной. Вот там у повара руки не из жопы.
А это — корм для свиней. Ты меня за дебила держишь?
Официант замялся:
— Простите… наш шеф-повар сам из Италии…
— Да хоть из Ватикана, — мужчина не повысил голос, но его интонация буквально резала воздух. — Я сейчас эту кашу тебе за шиворот высыплю. Понял?
Парень попытался отступить:
— Я позову администратора…
— Стоять, — посетитель встал.
Спокойно. Не спеша. Рост — под метр девяносто. Движения неторопливые и плавные, как у хищника.
Он протянул руку и взял официанта за шею. Без крика.
Даже почти медленно. Пальцы — длинные, жилистые. Сжал. Не до хруста, но достаточно, чтобы парень осел в коленях, хрипя.
— Помогите… — выдохнул официант, едва хватая воздух.
Мужчина наклонился к нему. Медленно. Достал со стола сервировочный нож — тупой, с зазубринками, блестящий. Прислонил к скуле парня.
— Сейчас глаз вырежу. И съем. Вместо каши. Запомни, паря… Не надо расстраивать Дирижёра.
Заметив эту сцену, подбежал охранник — лысый детина в костюме, с гарнитурой за ухом. Попытался схватить мужчину за руку.
Без шансов.
Дирижёр перехватил его запястье, выкрутил кисть и, не напрягаясь, поставил бугая на колено. Тот выдохнул сквозь зубы, лицо перекосилось от боли.
— Спокойно… спокойно… — забормотал охранник, но тот его не слушал.
Докрутил руку и уложил его на пол. В зале как-то сама собой повисла тишина.
— Вызовите полицию! — раздался чей-то голос.
— Что происходит? — вскочила с места пожилая женщина с завитками коротких тонированных волос.
