Никакой опасности.
Галилей заглянул внутрь сумки, и его лицо вторично сморщилось:
— Дрянь.
В качестве подтверждения он сделал большой глоток бедовки.
— Да что вы такое говорите, синьор? — округлил глаза парнишка. У него великолепно получалось изображать искреннее недоумение. — Отборный вихель!"
"— Ипать-копошить, маленький нецепарь, я видел столько травы, что тебе за всю жизнь не скосить, внятно? Твоей отравой только триппер лечить, да и то с погрешностями. Настоящий вихель пахнет тонко, и только собой, а твой воняет полынью, значит — смесь.
К тому же ты ухитрился промочить его, а потом сушил… — А вот теперь паренек действительно был удивлен, даже ошарашен. Лекция Галилея оказалась настолько полной, что несчастный продавец впервые в жизни не находил, что ответить. — И вон та жидкость в пробирке подозрительно бледная, сэнский раствор обязан быть насыщенного розового цвета, внятно? А если цвет гуляет, значит, не шесть процентов, а три. А это, ипать-копошить, неуважение к клиенту, внятно?
— Синьор — любитель?
— Синьор — профессионал, маленький нецепарь, поэтому он у тебя ничего не купит, внятно?
Более чем внятно, однако отступать Белый Билли не хотел, он действительно был шустрым.
— Есть ухская пыль, синьор! Самая настоящая. Не смешанная.
— Я с нее два года как соскочил и тебе не советую. — Галилей вновь приложился к бутылке. Покачался, разглядывая разочарованную физиономию мальчишки, после чего осведомился: — Жига есть?
— Подождите. — Парнишка метнулся в грязный переулок и почти сразу вынырнул обратно, держа в руке плоскую жестяную коробочку.
— Лучшая в Альбурге!
— Ты уже понял, что меня не обманешь, маленький нецепарь?
— Конечно, синьор.
— Сколько?
К парнишке вернулась уверенность, а с ней и наглость.
— Пять марок серебром.
— Могу дать две, — сделал ответное предложение Галилей, копаясь левой рукой в поясной сумке.
— Но…
— У меня на борту запас, маленький нецепарь. Я решил помочь тебе с бизнесом, но переплачивать не стану, внятно?
— Внятно, — вздохнул мальчишка.
— Давайте две марки.
Раз клиент профессионал, значит, прекрасно знает, что и сколько стоит.
Галилей выдал продавцу деньги, открыл жестянку, отломил треть буро-зеленой плитки и принялся жевать, не забыв смочить жигу глотком бедовки. Парнишка следил за его действиями с уважением:
— Клёво вас сейчас заколбасит, синьор.
— Не заколбасит, а отпустит. — Галилей сделал шаг, но внезапно передумал. Остановился, вновь открыл сумку и достал еще одну серебряную монету.
