— Зопчик поднялся и отвесил легкий поклон: — Адира, счастлив был повидаться. Мессер Помпилио, благодарю за интересную беседу. До свидания.
Помпилио проводил удаляющегося редактора взглядом, после чего вновь взялся за бокал.
— Вино на самом деле замечательное.
— Ты был слишком суров, — заметила тетушка Агата. — Ян действительно верит в справедливость и тем подкупает.
— Я не верю, — хмуро отозвался Помпилио.
— В справедливость?
— В Яна.
— Потому что он галанит?
— Потому что он лжив. Потому что мне не нравится то, что происходит на Заграте, а он это поддерживает.
— Здесь всё перепуталось, — вздохнула старая адира. — Генрих очень хочет быть хорошим, но ему недостает твоей жесткости.
— Он совершает одну ошибку за другой.
— И они могут стоить Генриху короны… — Агата покачала головой. — Так что это за история с перстнем? Для чего ты устроил представление в соборе?
Она была старой, но не глупой. Запоминающаяся сцена была сыграна не просто так, и Агата жаждала объяснений.
— Хотел, чтобы по Альбургу поползли слухи, — медленно ответил Помпилио. — Пусть местные говорят, что на Заграту прибыл родной брат лингийского дара. Надеюсь, это поможет.
— Сплетники решат, что Генрих договорился с Лингой, — догадалась старуха.
— Вот именно.
Агата помолчала, после чего тихо спросила:
— А на самом деле?
Помпилио покосился на официанта — тот мгновенно оказался рядом и наполнил бокалы собеседников вином, — дождался, когда он отойдет, и грустно сообщил:
— Существует негласная договоренность: Заграта входит в сферу интересов Кааты.
Мы помогли бы только в том случае, если бы Генрих согласился вступить в Лингийский союз. Но есть условие…
— Он должен основать Палату Даров, — продолжила старуха.
— И потерять абсолютную власть над Загратой.
Агата вздохнула, внимательно вглядываясь в лицо Помпилио, и тот продолжил:
— На последних переговорах ему предложили три дарства из девяти, на которые имеет смысл делить Заграту.
И все три здесь, на самом лучшем континенте. Генрих мог бы сделать властителями всех своих сыновей, но отказался.
— Не зря его называют Гордым, — обронила Агата.
— Ему стоило бы прозваться умным, — проворчал Помпилио.
— А что Каата?
— Нестор — адиген, пусть и выросший на Заграте. В отличие от Генриха, Нестор чтит законы и кажется каатианцам лучшим претендентом на трон. Они не настолько глупы, чтобы поддержать мятеж, но и мешать не станут.
