— Вас так зовут, добрый синьор? Мессер, да?
Бену казалось, что гримасу более презрительную, чем та, что уже была на лице худощавого, соорудить невозможно. Но старый возница ошибался. Ледяная смесь высокомерия, отвращения и презрения, которая появилась на лице худощавого после того, как он услышал последний вопрос, заставила конкурентов отхлынуть — даже слов не потребовалось.
Клиент же еще раз окинул взглядом старика, кашлянул и поинтересовался:
— Лошадка смирная?
— Выученная, — тихо ответил Бен.
— Трубку изо рта вынь, — распорядился чернявый.
— Мессеру не понравится твой вид.
Возница послушно исполнил приказ.
— Лошадка смирная?"
"— Выученная, — повторил Бен, тиская в руке кепку и трубку. — Может смирно идти, а может и припустить.
— Я так и подумал, — кивнул худощавый. — Как тебя зовут?
— Бен.
— Меня будешь называть Валентином, это понятно?
— Да.
— Сколько ты берешь, Бен?
— Смотря куда ехать, синьор. Ежели до центра, то одну марку серебром или две марки ассигнациями. Ежели, положим, вам в поместье какое надобно, то…
— В целом понятно, — перебил старика Валентин, и в его руке сверкнул золотой кругляш.
— Видел когда-нибудь такой?
— Герметиконский цехин! — Возница с трудом сдержал возглас.
Конкуренты завистливо зароптали.
— Мессеру нужна твоя коляска на весь день.
Хоть и неприятный, но щедрый. Бен согласился бы и за десять марок серебром, не то что за целый цехин!
— А завтра?
На губах Валентина заиграла усмешка.
— Хороший вопрос, Бен. Завтра мессеру тоже понадобится твоя коляска, и ты получишь еще один цехин.
Доволен?
— Очень, — не стал скрывать возница.
— Вот и славно.
Кто такой «мессер» или Мессер, Бен не знал, однако в ходе разговора догадался, что Валентин — слуга и так называет своего хозяина. Человека, судя по поведению худощавого, богатого и знатного. То есть самолюбивого и капризного. И появившийся адиген полностью оправдал ожидания старого возницы. Среднего роста, лысый, как колено, он, казалось, не видел, а точнее — не хотел видеть никого вокруг.
Забрался в коляску, опершись на руку Валентина, развалился на диванчике и принялся изучать перстни, украшающие короткие толстые пальцы. Такое отношение было куда обиднее, чем откровенное презрение слуги.
— Куда поедем, добрый синьор? — осмелился спросить Бен, попутно размышляя, стоит ли надевать кепку.
— Обращайся только ко мне, Бен, — жестко велел Валентин. — Мессер не станет с тобой разговаривать. — Он уселся на козлы рядом с возницей. — Вперед.
