Хотели быть ближе к ней, к молодой и холодной адигене, вставшей между ними и убийцами.
— Присаживайся, Помпилио, — разрешила девушка.
— Благодарю. — Адиген уселся на скрипнувший стул и положил на стол правую руку.
— Правда, что «Пытливый амуш» — самый быстрый ИР Герметикона?
Лилиан знала ответ, а вопрос задала для того, чтобы дети услышали его от главного на цеппеле человека.
— Мы поймали попутный ветер и делаем почти сотню лиг в час, — медленно произнес адиген. — Ни один другой цеппель, даже ИР, на такое не способен.
— Значит, нас не догонят?
— Не догонят, — подтвердил Помпилио.
— Люблю хорошие новости. — Лилиан одарила адигена прохладной улыбкой.
— Нас будут ждать в точке перехода.
Фраза ударила не хуже бамбады.
— Кто?
— Ты ведь сказал, что «Амуш» быстр!
Генрих — единственный из всех, — никак не отреагировал на появление Помпилио, однако сейчас не сдержался. Генрих показал, что участвует в разговоре, а потому адиген ответил именно ему:
— «Амуш» быстр, маленький принц, но они уже там.
Нестор отправил цеппели задолго до того, как мы покинули Альбург.
— Он знал, что ты меня спасешь? — удивился Генрих.
— Он умен. — Помпилио улыбнулся. — И он в меня верит.
— И еще он хочет меня убить, — громко произнес наследник.
Лилиан недовольно покачала головой — ей не нравился разговор, — но промолчала. Лишь младших детей обняла, показывая, что готова защищать их от кого угодно.
— Увы, маленький принц, Нестор должен тебя убить, — размеренно произнес Помпилио. — Не думаю, что он хочет, но таковы обстоятельства.
— А что будешь делать ты?
Генрих хотел задать вопрос спокойно, но не сумел совладать с голосом. Дрогнул его голос, выдав терзающий принца страх. Но кто посмел бы обвинить двенадцатилетнего мальчика в проявленной слабости? Уж точно не Помпилио. Который ответил медленно и веско:
— Я постараюсь этого не допустить.
— Потому что у меня твой перстень?
— Да, маленький принц, потому что у тебя мой перстень."
"Лилиан удивленно подняла брови, но вновь промолчала.
Георг забрался на диван с ногами и принялся что-то шептать адигене на ухо. Густав же внимательно следил за разговором.
Генрих посмотрел на крупный камень, в центре которого переливалось красное сердце, и тихо поинтересовался:
— А если бы перстень остался у отца, ты поехал бы спасать его?
— К сожалению, маленький принц, перстень никак не мог остаться у твоего отца, — печально ответил Помпилио.
— Почему?
Генрих в упор посмотрел на адигена.
