— Но прежде, чем вы примете окончательное решение, мессер, вы должны узнать, что вчера меня навестили агенты Компании. А точнее — люди из Департамента секретных исследований. — Мерса выдержал паузу, после чего прыгнул в омут: — Они наняли меня следить за вами.
Какого-то особенного интереса новость не вызвала. Помпилио, как и собирался, взял газету, но к чтению не вернулся, вновь откинулся на спинку кресла и осведомился:
— Почему ты не отказался?
— Мне четко дали понять, что отказ невозможен. — Алхимик припомнил сопровождавшего Пачика здоровяка и уточнил: — Абсолютно неприемлем.
— Почему ты мне об этом рассказал?
— Ну… — «Потому что не мог не рассказать после подслушанной исповеди, вот почему!» Да и Бабарский вел себя так, словно не сомневался в предательстве алхимика. — Я ведь прошу оставить меня на «Амуше», а значит, должен всё рассказать. Иначе получится нечестно.
— И снова хорошо сказано, — равнодушно произнес Помпилио. И с усталой вежливостью осведомился: — Много предложили?
— Сто цехинов в год.
Особо интересные сведения оплачиваются отдельно.
— Заплатили или только пообещали?
— Заплатили вперед.
— Вот и славно, Олли, теперь ты знаешь, что такое легкие деньги.
Помпилио развернул газету. Мерса помялся.
— Это всё?
— Не волнуйся, я не уменьшу тебе жалованье на сто цехинов. Рассматривай эти деньги как премию."
"Безразличие адигена смутило даже Олли, который всегда знал, что сказать и как себя вести. Он не понимал, что происходит. Он ведь только что сознался в предательстве, а Помпилио ограничился лишь вялыми расспросами о сумме сделки!
— Вас это совсем не беспокоит, мессер?
— Твоя связь с Департаментом?
— Да.
— Я из семьи Кахлес, Олли, мой брат — один из двенадцати лингийских даров, поэтому меня стараются держать в поле зрения. Почти вся команда сидит на жалованье у какой-нибудь разведки. А Бедокур, насколько я знаю, выдаивает наличные из трех служб сразу. Ему платят каатианцы, верзийцы и галаниты. — Помпилио отвечал, не отрывая взгляд от газеты, алхимик видел лишь лысую макушку.
— Но Бедокура можно понять — у него большая семья: четыре сестры, которых нужно выдать замуж и обеспечить приданым.
— И вас это не беспокоит? — повторил Мерса.
— А почему это должно меня беспокоить?
— Ну… я буду встречаться с агентами Департамента… — Выдавливая невнятные объяснения, алхимик чувствовал себя полным кретином. — Что мне им рассказывать?
— Всё, что сочтешь нужным. Кроме того, что нельзя.
— А что нельзя?
— Сам поймешь.
