Мордоворот наступает ему на руку и скрывается в дыму. Алхимик успевает подхватить очки и на четвереньках скачет туда, куда скрылся Бабарский, оказывается в еще более густом дыму и врезается кому-то в колени.
— Чего разлегся?!
ИХ бьет алхимика ногой, заставляет подняться и тащит к повозке.
Грохот.
Лошади, не разбирая дороги, мчатся по улицам Хусса. Люди разбегаются. Бабарский пьет успокоительное и говорит, что такого дурака у него в компаньонах давно не было.
У Мерсы начинается истерика.
Спорки догнали повозку у сферопорта.
Ну, не у самого порта, а у южной его окраины, где строения Отлитого Хусса плавно перетекали в официальные пакгаузы, а призванные следить за порядком пограничники лишь надували щеки да подсчитывали полученные от контрабандистов цехины. Да и не догнали их спорки — Бабарский сам остановился в условленном месте и подождал помощников. А когда нечистые подошли, коротко поинтересовался:
— Слим?
— Всё. — Ему ответил тот, что принес сумку.
Арбитр.
Второй, повесив дробовик на плечо, мрачно стоял сзади.
Мерса его узнал: именно этот мордоворот наступил ему на руку. А перед тем — сбил с ног.
«Оказывается, он меня защищал…»
Подумал равнодушно, отстраненно. Подумал так, словно не его жизнь только что подвергалась смертельной опасности. Подумал и отвернулся.
— Твои люди?
— Минус один.
— Мне жаль.
— Это работа. — Спорки жестом показал, что приносить соболезнования не требуется, и предложил: — Посчитаемся?
— Охотно.
Бабарский спрыгнул с козел, и они с нечистыми отошли к задней части повозки.
Говорили негромко, без надрыва, не спорили, а обсуждали. Вскоре подъехала еще одна телега, Андреас понял, что на нее перегружают часть ящиков, но даже не обернулся. Продолжил сидеть на козлах, уставившись невидящим взглядом в лошадиные хвосты и размышляя над чем-то.
«Олли, ты идиот!!!»
Из дневника Андреаса О. Мерсы alh. d.— Спорки считают, что это Слим убрал папашу, — жизнерадостно поведал ИХ. — Или сам грохнул, или нанял кого.
Нечистые остались там, в Хуссе, в обители порока, о существовании которого Андреас даже не подозревал.
Пограничники Бабарскому лишь подмигнули, под брезент не полезли, и теперь повозка медленно тащилась к пятнадцатой мачте, законопослушно не съезжая с проложенных по территории порта дорожек.
— Умный мальчик, но дурак, — продолжил ИХ. — Совершенно не разобрался в принципах Омута, а всё туда же — за большими деньгами. Провинция!
— И что теперь? — угрюмо спросил Мерса.
Себя спросил, только себя.
