А в следующий миг Мерса сообразил, что шоколад темно-зеленым не бывает.
— Жига, — объяснил астролог. — Тебе нельзя.
Вернул жестянку на полку и неловко сбросил на пол наручники.
«Наручники?»
Алхимик поднял их, прочитал гравировку: «Умбервильская психиатрическая лечебница» и удивленно посмотрел на Квадригу.
— Твои?
Галилей помолчал, медленно пережевывая жигу, сплюнул часть кашицы в урну и хмуро ответил:
— Иногда меня приходится успокаивать, цепарь.
— Успокаивать?
— Я в Пустоте с двадцати трех, странно, что я всё еще отличаю девочек от капустных грядок, внятно?
Умбервильская психиатрическая — астролог — приметное имя — Галилей… Наручники позволили сложиться цепочке, заставили алхимика вспомнить старую историю, за которой он следил по газетам.
Да что он? Весь Герметикон следил!
— Тринадцатая Астрологическая экспедиция! Чтоб меня в алкагест окунуло — ты тот самый Галилей Квадрига! Один из шести выживших! Ты…
— Заткнись, цепарь, — устало попросил астролог. — Или я докажу Бедокуру, что ты действительно Безымянный.
Наверное, его достали. Наверное, он уже не может слышать это сочетание: Тринадцатая Астрологическая. Это проклятое сочетание…
Мерса опомнился:
— Извини. Больше ни слова — клянусь. Извини.
Он был настолько искренен, что астролог смягчился:
— Расслабься, цепарь, я не в обиде. Ты такой, как все. — Галилей вновь взялся за свую. С шумом втянул щепотку, вытер рукавом проступившую слезу. Помолчал. — Я не помню, что там было, цепарь, внятно? И никто из нас не помнит.
И спорки ни муля не поняли, хотя нам лучшие ведьмы мозги продували. — Галилей покусал нижнюю губу. Мерса решил, что разговор окончен, однако астролог неожиданно продолжил: — Астрологический флот выдал мне шикарную пенсию и волчий билет в нагрузку. Считалось, что я больше не цепарь, а мессер нашел меня и сказал, что будет со мной ходить. Мессер не дал мне подохнуть, внятно?"
"Капризный адиген взял на борт астролога из Тринадцатой экспедиции. Дождался, когда тот выйдет из психиатрической лечебницы, и взял на борт.
Не дал подохнуть.
Для чего? Почему? Мерса не знал, что думать, не знал, как реагировать. Не знал, не понимал, однако один вопрос у него все-таки был. Очень личный вопрос, который можно было задать именно сейчас, когда Галилей отчего-то готов разговаривать.
Мерса подошел к астрологу и очень тихо спросил:
— Тебе не хватило Пустоты?
И услышал то, что ожидал:
— Я без нее не могу.
* * *«В Начале были Добрые Праведники.
