— Маурицио пользовался большой популярностью среди народа, его любили адигены и уважали дары. К тому же его очень любил Помпилио. Они с Маурицио выросли вместе, разница в возрасте всего два года, а вот Антонио был старше на десять лет.
— Можно сказать — другое поколение, — пробормотал Андреас.
— Да, можно сказать и так.
Чувствовалось, что капитан близко воспринимает старую историю, и Мерса неожиданно понял, что взаимоотношения Баззы и Помпилио выходят за рамки служебных.
«Они друзья?! Неужели заносчивый лингиец способен дружить с простолюдином? И вообще — способен дружить?!»
— Маурицио считался лучшим кандидатом на трон, но по закону даром должен был стать Антонио.
— Вновь пауза. — Когда Маурицио поднял мятеж, Помпилио немедля вернулся с Химмельсгартна. Дары в конфликт не вмешивались, считали, что братья сами должны определить судьбу короны. Война тлела, но не разгоралась, все ждали, чью сторону примет Помпилио, а он сразу же отправился к Маурицио. Долго говорил с ним один на один, а после — убил.
— Дорофеев пронзительно посмотрел на алхимика. — И сжег замок.
— Ему никто не помешал? — изумился Андреас. — Воины? Телохранители?
— Это Линга, Мерса, там живут по законам, установленным Праведниками и Первыми Царями. Никто не смеет вставать между братьями из семьи даров. Они могут поделить власть мирно или взять ее с помощью оружия, но это их дело. Только их.
— А почему Антонио остался в стороне?
— Потому что мессер ему запретил, — объяснил Базза. — У настоящего дара не может быть на руках братской крови.
Не только защитил закон, но сделал так, чтобы севший на трон брат остался чист. Взял на себя всю грязь, неимоверный груз, который наверняка давит на него…
— За это мессера изгнали с Линги? — тихо спросил Мерса, покусывая дужку очков. Он сам не заметил, когда успел их снять.
— Мессер сам себя изгнал, — ответил капитан. — Все адигены Герметикона знают, что мессер поступил правильно. Плохо, но правильно. Однако для мессера важно то, что он поступил плохо.
— И он до сих пор переживает…
— Если на рану сыпать соль, она дольше остается свежей.
— Дорофеев бросил взгляд на корабельный хронометр: — Ну, что же, Мерса, первое знакомство, можно сказать, состоялось. Теперь…
— Капитан, с вашего позволения еще один вопрос, — торопливо произнес алхимик. — Если он, конечно, не покажется вам слишком личным…
— Меньше слов, Мерса, о чем вы хотите спросить?
— О вашем шраме, капитан. Наверняка с ним тоже связана история, которую мне расскажут.
