Ты все дала понять мне предельно ясно еще возле административного корпуса.
– Тогда зачем ты пришел? – тихо спрашиваю я.
– Чтобы с тобой поговорить. – Он оглядывает комнату, потом снова смотрит на меня. – Неважно. Не знаю, зачем я пришел, – вздыхает он.
– Вот как? Несколько минут назад ты казался вполне уверенным.
– Нет. Это бессмысленно, ты правильно сказала. Прости меня.
– Все нормально, ты не должен извиняться, – отвечаю я.
Мы оба это говорим, думаю я.
Он указывает на коробки.
– Ты собираешься?
– Да, почти закончила.
Воздух между нами становится ужасно плотным, и никто не знает, что еще сказать. Зед смотрит в серое небо в окне, я гляжу на стену позади него. Наконец он встает и говорит еле слышным грустным голосом:
– Я тогда пойду. Извини, что пришел. Удачи тебе в Сиэтле, Тесса.
Я встаю.
– Прости меня за все. Я хотела бы, чтобы многое было иначе.
– Я тоже, больше, чем ты думаешь, – отвечает он, поднимаясь с кресла.
Мне очень жалко Зеда. Он всегда был так добр ко мне, а я ничего в ответ не сделала, только заманила его и потом отвергла.
– Ты принял решение, будешь выдвигать обвинения?
Не совсем подходящее время, чтобы спрашивать об этом, но я не знаю, увижу или услышу ли я его когда-нибудь еще.
– Нет, я не собираюсь этого делать. Решено, нет смысла об этом больше говорить. Я тебе говорил, что если ты скажешь мне, что не хочешь меня больше видеть, я сниму обвинения, верно?
Внезапно чувствую, что, если Зед взглянет на меня еще раз, я расплачусь.
– Да, – тихо отвечаю я.
Чувствую себя Эстеллой из романа «Большие надежды», разбивающей чувства Пипа.
Мой собственный Пип стоит передо мной и смотрит на меня. Вот эту роль мне хотелось бы играть меньше всего.
– Мне действительно жаль, что так получилось. Мы могли бы остаться друзьями, – бормочу я.
– Да, но тебе не разрешается иметь друзей, – вздыхает он, потирая пальцами нижнюю губу и пощипывая ее.
Я решаю не комментировать: речь не о том, что мне «разрешается» делать. Представляю себе, как это выглядело бы со стороны других людей и Хардина, и убеждаюсь, что он понимает, что это меня беспокоит, а его чувство ко мне заставляет всех судить обо мне неправильно.
Как нарочно, рабочий телефон нарушает наше молчание. Жестом прошу Зеда не уходить и поднимаю трубку.
– Тесса, – доносится до меня грубый голос Хардина. Вот дьявол!
– Привет, – неуверенно отвечаю я.
– Все в порядке?
– Да.
– Ты как-то странно говоришь. – Почему он так хорошо меня знает?
– Все в порядке, – снова уверяю его я.
