Зачем он пришел? Уверена, что мне не стоит его слушать, но ведь что-то заставило его сорок минут крутить баранку, чтобы сообщить мне о чем-то.
Вешаю трубку, раздумывая, написать ли Хардину эсэмэску, что пришел Зед. Кладу телефон в ящик стола и закрываю его. Меньше всего мне нужно, чтобы Хардин примчался в состоянии, в котором не может контролировать гнев и, конечно же, устроит сцену в мой последний день на работе.
И меньше всего я хочу, чтобы его снова арестовали.
Глава 18
ТессаОткрываю дверь кабинета. Зед стоит в коридоре, как ангел смерти.
На нем красно-черная клетчатая рубашка, черные джинсы и кроссовки. Отек на лице немного спал, а синяки вокруг глаз и у носа поменяли цвет от темно-фиолетового до зеленовато-голубого.
– Привет… Извини, что я вот так пришел, – начинает он.
– Что-то случилось? – спрашиваю я, возвращаясь к столу.
Он неловко мнется в дверях с минуту, затем заходит внутрь.
– Нет. То есть да, со вчерашнего дня я пытался поговорить с тобой, но ты не отвечала на эсэмэс.
– Я знаю, просто у нас с Хардином сейчас и так достаточно проблем, не желаю создавать новые, к тому же он не хочет, чтобы мы с тобой разговаривали.
– Ты позволяешь ему указывать, с кем тебе можно разговаривать?
Зед садится в кресло перед столом, а я сажусь с другой стороны. Разговор становится серьезным, почти официальным. Не то чтобы так неудобно, просто слишком формально. Смотрю в окно, а потом отвечаю:
– Нет. Я знаю, что он своего рода деспот и может что-то делать неправильно, но не могу сказать, что виню его за то, что он не желает нашей с тобой дружбы.
Я бы не хотела, чтобы он проводил время с кем-то, к кому испытывает какие-то чувства.
Глаза Зеда расширяются.
– Что ты сказала?
Черт!
– Ничего, я только имела в виду…
Вокруг меня сгущается воздух и сжимаются стены. Зачем я это только что сказала? Не то чтобы это неправда, но это совсем не помогает делу.
– Ты испытываешь ко мне какие-то чувства? – спрашивает он, и с каждым словом его глаза сияют все ярче.
– Нет… То есть были. Не знаю.
Я путаюсь и отчаянно жалею, что не могу стукнуть себя за то, что ляпнула не подумав.
– Ничего страшного, если ты не испытываешь их ко мне, только не надо лгать.
– Я не вру, ты мне нравился. И до сих пор, возможно, что-то остается, не знаю. Все так запутано. Ты всегда говорил все правильно, всегда оказывался в нужном месте. Это имело бы смысл, если бы я развивала это чувство. Я уже говорила, что ты мне небезразличен, но мы оба знаем, что это безнадежное дело.
