– Может, ты попробуешь посмотреть на все это более позитивно? Вокруг и так достаточно обид и напряжения.
– Я не обижаюсь. Я пытаюсь тебя защитить.
– Не нужно – он мой отец.
– Он тебе не отец.
– Хардин, пожалуйста! – Я провожу большим пальцем по его губам, и лицо смягчается.
Он снова вздыхает и наконец произносит:
– Ладно, давай с этим чуваком поужинаем хотя бы. Черт знает, как давно он питался не из мусорного бака.
Я перестаю улыбаться, и губы невольно начинают дрожать. Он замечает это.
– Прости, не надо плакать, – вздыхает он.
Хардин не переставая вздыхает с тех пор, как мы столкнулись с моим отцом возле тату-салона. Видя его беспокойство, – даже если оно, как и все его эмоции, сопряжено с гневом, – я только убеждаюсь в сюрреалистичности происходящего.
– Я высказал свое мнение, но постараюсь не сильно напрягаться. – Он поднимается на ноги и целует меня в уголок рта. Когда мы выходим из спальни, он бормочет: – Начнем кормить бездомных, что не сильно повышает мне настроение.
Мужчина, разглядывающий полки с книгами в нашей гостиной, выглядит совершенно неуместно.
– Я собираюсь приготовить ужин. Хочешь посмотреть телевизор? – предлагаю я.
– Хочешь, я помогу? – спрашивает он.
– Хм, ладно. – Я слегка улыбаюсь ему, и он отправляется за мной на кухню.
Хардин остается в гостиной, продолжая держаться отстраненно, как я и предполагала.
– Не могу поверить, что ты уже так выросла и живешь отдельно, – говорит отец.
Я тянусь в холодильник за помидорами, пытаясь собраться с мыслями.
– Я учусь в колледже, в Центральном вашингтонском университете[1].
Вместе с Хардином, – отвечаю я, по вполне понятным причинам умолчав о грозящем отчислении.
– Правда? Ничего себе.
Он садится за стол, и я замечаю, что грязь с его рук исчезла. Разводов на лбу тоже нет, а мокрый рукав наводит меня на мысль, что даже пытался застирать пятно. Он тоже нервничает. От этого мне становится немного легче.
Я рассказываю ему о Сиэтле, о предстоящей увлекательной жизни, но так и не упоминаю о Хардине. Выражение лица отца во время рассказа заставляет немного скорректировать рассказ.
Не знаю, сколько еще проблем возникнет на пути, прежде чем все окончательно рухнет у моих ног.
– Хотелось бы мне посмотреть, как все это происходило. Я всегда знал, что из тебя выйдет толк.
– Тем не менее тебя не было рядом, – коротко отрезаю я. Мне сразу становится стыдно за свои слова, но я не хочу брать их назад.
– Я понимаю, но сейчас я здесь и, надеюсь, могу что-то для тебя сделать.
