Но знаю и что жизнь его отца изменилась к лучшему – он руководит нашим колледжем, он очень добр к ближним. Это ужасно глупо – надеяться на такие же изменения у своего отца?
Когда мы подходим к машине, отец спрашивает:
– Вау! Это твое? Это Capri, не так ли? Модель конца семидесятых?
– Да. – Хардин садится на сиденье водителя.
Мой отец не расспрашивает больше Хардина, и я очень рада этому. Радио приглушено до минимума, и как только смолкает рев двигателя, мы оба тянемся к переключателю в надежде, что музыка сможет заглушить неприятное молчание.
Всю дорогу я думаю о том, как мать желала бы оказаться на моем месте. От такой мысли меня бьет озноб, поэтому переключаюсь на предстоящую поездку в Сиэтл.
Нет, это еще хуже, я не знаю, как поговорить об этом с Хардином. Закрываю глаза и прислоняюсь к окну. Теплая рука Хардина охватывает мою, и я успокаиваюсь.
– Фух. И давно вы здесь живете? – зевает на заднем сиденье отец, когда мы останавливаемся у нашего дома.
Хардин кидает на меня еле уловимый взгляд, и я отвечаю:
– Да, переехали сюда несколько месяцев назад.
Пока мы поднимаемся в лифте, я чувствую, как суровый взгляд Хардина обжигает мои щеки. Улыбаюсь, надеясь смягчить гнев. Нужно действовать, но находиться рядом с этим незнакомцем очень неловко, отчего я начинаю жалеть о том, что пригласила отца. Хотя уже слишком поздно.
Хардин открывает нашу дверь, заходит в квартиру и, не оборачиваясь, без лишних слов удаляется в спальню.
– Я сейчас вернусь, – сообщаю я отцу и поворачиваюсь, чтобы оставить его стоять в прихожей.
– Вы не против, если я воспользуюсь вашей ванной? – спрашивает он у меня.
– Конечно, нет. Она дальше по коридору. – Я, не глядя, указываю на дверь ванной.
В другой комнате Хардин переобувается, сидя на кровати. Оглянувшись на дверь, он делает мне знак закрыть.
– Я знаю, что ты мной недоволен, – спокойно замечаю я, подходя к нему.
– Я…
Я ловлю руками его лицо, мои пальцы пробегают по его щекам.
– Не бойся.
Его глаза закрываются в знак признательности к моим нежным прикосновениям, и я чувствую, что его руки обхватывают меня вокруг талии.
– Он собирается сделать тебе больно. Я всего лишь пытался не допустить этого.
– Как он может причинить мне боль сильнее, чем уже сделал? Я столько лет его не видела.
– Он, наверное, сейчас распихивает наше барахло по своим гребаным карманам, – фыркает Хардин, и я прыскаю от смеха. – Это не смешно, Тесса!
Я вздыхаю и поворачиваю его лицо к себе.
