– Он снова становится отстраненным, опять воздвигает между нами стену.
– Не думаю, что стала бы сравнивать эту ситуацию с чем-то настолько… угрюмым, – мягко возражаю я.
В книге много кровопролития, ревности и злости. Надеюсь, что в этой ситуации все разрешится более мирно.
– Не целиком, но отчасти, – отвечает он, будто знает, о чем я думаю.
Я вспоминаю сюжет, пытаясь понять, в чем Хардин видит сходство с тем, что у его матери была интрижка, но в голову не приходит ничего, кроме представлений Хардина о браке. Я снова вздрагиваю.
– Я никогда не собирался жениться и по-прежнему не собираюсь, так что ничего не изменилось, – холодно продолжает он.
Не обращаю внимания на дискомфорт в груди и сосредоточиваюсь на мочалке.
– Хорошо.
Я мою сначала одну, а затем другую его руку, а когда поднимаю взгляд, вижу, что он стоит с закрытыми глазами.
– Как думаешь, на какую сюжетную линию похожа наша ситуация? – спрашивает он меня, забирая у меня мочалку.
– Не знаю, – честно отвечаю я.
Я бы очень хотела знать ответ на этот вопрос.
– Я тоже.
Он добавляет геля для душа на мочалку и начинает тереть мою грудь.
– Можем ли мы сами решить, что делать в сложившейся ситуации?
Я смотрю на его растерянное лицо.
– Не думаю. Ты должна понимать, что есть только два возможных варианта, – говорит он, пожимая плечами."
"Я знаю, что он растерян и рассержен, но не хочу, чтобы ошибка Триш негативно сказалась на наших отношениях: я вижу, что Хардин размышляет об отношениях между нами.
Пробую сменить тему:
– Что тебя больше всего беспокоит? То, что свадьба уже завтра… то есть сегодня? – поправляюсь я.
Уже почти четыре утра, а свадьба назначена на два. Что произошло после нашего отъезда? Вернулся ли Майк, чтобы поговорить с Триш, или Кристиан и Триш остались там одни?
– Не знаю, – вздыхает он, проводя мочалкой по моим животу и бедрам. – Мне нет дела до свадьбы. Думаю, меня просто раздражает, что они всем врали.
– Мне жаль.
– Это маме должно быть жаль. Это она продала дом и изменила жениху в ночь перед свадьбой.
– Он начинает злиться и становится грубее.
Ничего не говорю, забираю у него мочалку и вешаю ее на крючок.
– И этот Вэнс. Кто вообще заводит интрижку с бывшей женой своего лучшего друга? Мой отец и Кристиан Вэнс знают друг друга с детства, – говорит Хардин горьким, угрожающим тоном. – Надо позвонить отцу и рассказать, какая проститутка…
Я протягиваю руку и закрываю ему рот, не давая закончить предложение.
– Она все-таки твоя мать… – мягко напоминаю я ему.
