– Я на минутку, чувствуй себя как дома, – бросает мне Триш, убегает в примерочную и задергивает штору.
Сажусь на кушетку и не могу сдержать смех, когда слышу, как возмущается Триш: Сьюзен нечаянно прищемляет ей кожу замком. Может быть, они с Хардином похожи больше, чем я думаю.
– Прошу прощения.
Мои мысли прерывает женский голос. Я оборачиваюсь: передо мной – молодая голубоглазая женщина на последних месяцах беременности.
– Вы не видели Сьюзен?
– Она там, – показываю я на примерочную, где Триш примеряет свадебное платье.
"
"– Спасибо, – улыбается она, вздыхая с облегчением. – Если она спросит, я была здесь уже в час.
Должно быть, сотрудница салона. Я замечаю бейдж, приколотый к рубашке с длинными рукавами.
Натали.
Смотрю на часы. Пять минут второго.
– Я не скажу, – заверяю я.
Отдергивается штора, и появляется Триш в свадебном платье. Оно очень красивое; в этом простом платье с рукавами-фонариками Триш прекрасна.
– Вау! – в голос восхищаемся мы с Натали.
Триш отходит назад и оглядывает себя в зеркало в полный рост; она растрогана и вытирает слезы.
– Это третья примерка, и каждый раз история повторяется, – улыбается Натали.
Ее глаза наполняются слезами, мои тоже. Она инстинктивно прижимает руку к животу.
– Она такая красивая. Майк – счастливчик.
Улыбаюсь Триш. Она все еще любуется собой в зеркале, и я ее не осуждаю.
– Вы знакомы с Триш? – спрашивает меня Натали.
– Да. – Я поворачиваюсь к ней. – Я… – Неплохо бы позже обсудить с Хардином, как мне вести себя во время знакомств с местными и кто есть кто.
– Я встречаюсь с ее сыном.
Глаза Натали расширяются.
– Натали!
Голос Сьюзен резонирует в маленьком пространстве. Триш бледнеет, смотрит то на меня, то на Натали. Похоже, я чего-то не знаю. Я смотрю на Натали… темно-голубые глаза… каштановые волосы… светлая кожа…
Сьюзен… Сьюзен – мать Натали?!
О господи! Натали. Натали. Что-то всплывает в памяти. О ней коротко рассказывал Хардин. Какое-то время они встречались, а потом Хардин ее бросил.
– Ты – Натали, – говорю я.
Она кивает, не отрывая от меня глаз.
– Да, это я, – отвечает она. По выражению ее лица понятно, что она, судя по всему, не в курсе, как много я знаю о ней, и она не знает, что сказать. – А ты… Тесса, – продолжает она, и я вижу, она собралась с мыслями.
– Я… – Что делать? Хардин говорил, что она счастлива, она простила его и строит новую жизнь. Я глубоко ей сочувствую. – Прошу прощения, – говорю я.
– Я – за шампанским, Триш, идем.
Сьюзен хватает Триш за руку и тащит прочь.
