Упрямая, как всегда, она отказалась застегнуть кардиган, выставив грудь напоказ. Слава богу, вырез на рубашке неглубокий, но когда она наклоняется вперед – все видно. Проигнорировав мою просьбу, она заявляет, что я не могу ее контролировать. Я и не собираюсь, я пытаюсь оградить ее от долбаных извращенцев, которые пялятся на ее грудь.
– Нет, все в порядке, – отвечает она, но глаза ее выдают.
– Мы взлетим с минуты на минуту.
Смотрю на стюардессу, в третий раз проверяющую, все ли багажные полки закрыты. Господи Иисусе, они все закрыты, мадам.
Давайте уже взлетим, пока я не вынес Тессу из самолета.
Вообще-то отмена поездки была бы мне на руку.
– Есть еще шанс выпрыгнуть из самолета, билеты невозвратные, – замечаю я, убирая выбившуюся прядь ей за ухо.
На губах Тессы – слабое подобие улыбки. Она все еще сердится, но снисходительна из-за нервозности.
– Хардин, – тихо просит Тесса.
Она кладет голову на сиденье и закрывает глаза. Я не могу смотреть, как она нервничает, если так будет и дальше, то этот полет будет сплошной нервотрепкой не только для нее.
Я наклоняюсь и закрываю створку иллюминатора, надеясь, что это ей поможет.
– Долго еще? – нетерпеливо спрашиваю я у стюардессы, проходящей мимо по ряду. Она смотрит то на Тессу, то на меня и раздраженно поднимает бровь.
– Несколько минут.
Она пытается профессионально улыбнуться. Мужик рядом со мной постоянно ворочается; надо было купить дополнительный билет, тогда бы не пришлось сидеть рядом с этим придурком. От него воняет, как от пепельницы.
– Несколько минут было… – начал я.
Тесса кладет руку на мою, открывает глаза и взглядом умоляет не устраивать сцену. Я глубоко вздыхаю и закрываю глаза.
– Хорошо, – говорю я, отворачиваясь от стюардессы.
– Спасибо, – шепчет Тесса.
Вместо спинки сиденья она кладет голову мне на руку. Я трогаю ее за бедро и прошу приподняться, чтобы я смог обнять ее. Она прижимается ко мне и удовлетворенно вздыхает, когда я обнимаю и крепко прижимаю ее к себе. Как я люблю этот звук!
Самолет медленно двигается по взлетной полосе, и Тесса зажмуривается.
Как только самолет взлетает, она открывает шторку и восторженно смотрит на быстро мелькающий внизу ландшафт.
– Потрясающе! – улыбается она.
Сейчас у нее нормальный цвет лица, она пышет восторгом, и это чертовски заразительно. Я пытаюсь сдержать улыбку, но не могу не смеяться над ее «все такое крошечное».
– Ну вот, все не так уж и плохо, мы даже пока не разбились, – небрежно замечаю я.
