– Это значит, что после полугода наших сумбурных отношений мы можем решить все без ухода кого-то из нас и без битья посуды.
– Полугода? – Он изумленно открывает рот.
– Да, полугода, – стараюсь не смотреть ему в глаза. – С момента нашей встречи.
– Я и не думал, что это было так давно.
– Тем не менее. – А для меня это словно целая жизнь.
– Это не такой уж долгий срок…
– Разве для тебя это проблема? То, что мы слишком долго вместе? – Я наконец ловлю взгляд его зеленых глаз.
– Нет, просто это странно. Я никогда ни с кем не находился в таких долгих отношениях.
– Ну, мы не были все это время в отношениях. Большую часть времени мы провели в ссорах и избегая друг друга, – напоминаю я.
– Как долго ты встречалась с Ноем?
Удивительный вопрос! Мы несколько раз обсуждали мои отношения с Ноем, и обычно эти разговоры длились не более пяти минут, преждевременно завершаясь из-за ревности Хардина.
– Мы были лучшими друзьями. Насколько я помню, познакомились в школе. Кажется, мы и до этого знали друг друга, только не особо общались.
Я внимательно смотрю Хардину в глаза и жду его реакции.
Воспоминание о Ное заставляет осознать, как я соскучилась по нему – не как по бывшему парню, а как по члену семьи, с которым находишься в долгой разлуке.
– А. – Хардин кладет руки на колени, и мне хочется наклониться и сжать их своими руками. – Вы с ним ссорились?
– Иногда. Но наши ссоры были из-за чего-то вроде того, какой фильм посмотреть, или если он опаздывал, когда надо было меня забрать.
Он смотрит на свои ладони.
– Значит, не так, как мы?
– Не думаю, что люди ссорятся так же часто, как мы. – Я улыбаюсь, пытаясь его успокоить."
"– Чем вы еще занимались? Я имею в виду, с ним, – спрашивает он, и я готова поклясться, что на месте Хардина сейчас сидит большой зеленоглазый ребенок, глаза которого сверкают, а руки почти дрожат от переполняющих его чувств.
Я нежно пожимаю плечами.
– На самом деле ничем таким особенным – в основном мы вместе делали уроки или смотрели кино. Со стороны мы больше были похожи на лучших друзей.
– Ты его любила, – напоминает мне ребенок напротив.
– Не так, как тебя, – говорю я ему так же, как и тысячу раз до этого.
– А ты бы отказалась от Сиэтла ради него?
Он разглядывает грязь под ногтями. Когда он снова смотрит на меня, в его взгляде сквозит неуверенность. Вот, значит, почему мы говорим о Ное: заниженная самооценка Хардина снова заставляет его сравнивать себя с тем, кто, по его мнению, лучше мне подходит.
– Нет.
