Я ведь и правда не знаю этого человека.
Вся паранойя рассеивается, когда мы заходим. Отец откинулся на подлокотник дивана, и из его приоткрытого рта вырывается громкий храп. Без лишних слов Хардин отправляется в спальню, а я захожу на кухню выпить воды и подумать о том, что делать дальше. Меньше всего мне хочется сейчас ссориться с Хардином, но то, что он думает только о себе, меня обижает. Я понимаю, он сильно изменился, упорно работает над собой, но я дала ему шанс после всего, что было, после бесконечных циклов расставаний и примирений, от которых бы передернуло даже Кэтрин Эрншо.
Не знаю, как долго я смогу держаться на плаву и бороться с накатывающими волнами, которые мы называем нашими отношениями. Каждый раз, когда мне начинает казаться, что я твердо держусь, очередной конфликт с Хардином затягивает меня под воду.
Через несколько минут встаю и смотрю на отца: он так громко храпит, что я сочла бы это забавным, если бы не была так погружена в собственные дела. Решаю действовать по ситуации и иду в спальню.
Хардин лежит на спине, положив руки за голову и глядя в потолок. Я уже открываю рот, но он начинает первый:
– Меня отчислили. Если тебе это интересно…
Сердце замирает. Я резко поворачиваюсь к нему.
– Что?
– Да. Естественно, чего еще было ждать. – Он пожимает плечами.
– Мне очень жаль. Я должна была раньше тебя спросить.
Я была уверена, что Кен сможет вытащить сына из этой передряги. Я совершенно растеряна.
– Все нормально. Ты же все равно поглощена Зедом и планами о Сиэтле, забыла?
Я сажусь на край кровати, подальше от него, изо всех сил стараясь сдержаться и ничего не говорить.
На это требуется большое усилие.
– Я пыталась узнать, будет ли он выдвигать обвинения против тебя. Я знаю, что ты расстроен, но не надо относиться ко мне так неуважительно.
Стараюсь говорить медленнее, надеясь, что он воспримет сказанное.
На мгновение он теряется, но быстро приходит в себя.
– Прости?
Я стараюсь держаться как можно более нейтрально, точнее, пытаюсь создать такое впечатление.
– Ты слышал, что я сказала: перестань так со мной разговаривать.
– Извини, меня выгнали с учебы, потом я узнал, что ты собираешься в Сиэтл. Я бы сказал, что имею право немного рассердиться.
– Да, но ты не имеешь права быть дураком. Я надеялась, что мы можем поговорить об этом и решить все, как взрослые люди… на этот раз.
– Что это значит? – Он садится, но я продолжаю держать дистанцию.
