На крыльце, кроме причитающей Семенишны, и ещё нескольких наших, топтался и недовольный уездный пристав, чуть поодаль стояли урядники с равнодушными лицами. Им было все равно кого хватать и не пущать, было бы приказано!
Увидев, что меня муж несёт на руках, а я имею вид страдающий, пристав скривился - вот только пострадавшей княгини ему не хватало! Так просто теперь не отпишется. Но по-настоящему ему поплохело, аж до бледности, когда он увидел наших ворогов, которых, наконец, извлекли из саней и поставили в рядок пред ясные очи пристава.
Узнав и Петра, а самое главное, Панталона, самого Торпыгина! Бедный пристав чуть было лично не кинулся с поклонами и желанием лично вызволить многоуважаемого Пантелеймона Свиридовича от пут. Но наличие многих свидетелей и многообещающий взгляд самого князя с полуобморошной мною на руках, не позволил ему этого сделать, только смущённо крякнуть. А может, помешало и то, что даже связанный, Панталон продолжать орать что-то невменяемое, вокруг рта в натуре была пена, и он метко плевался во всех, до кого мог достать.
Почему-то больше всего доставалось Петрухе, стоял близко. В общем, по плевкам Панталон смело мог составить конкуренцию любому верблюду. К тому же он, пардон за прозу жизни, ухитрился обоссаться и посему изрядно пованивал. Все вместе и удержало порывы нашего пристава.
Я тихо прошептала."
"-Сережа, неси меня в кабинет, положишь меня на кушетку. Сейчас начнутся все ритуальные танцы с бубнами.
Я уже с этим приставом имела дело.
Муж понятливо кивнул и пошел в дом, позвав остальных тоже. За нами ковылял и наш герой дня - Фиодор. Но с ним мы потом будем беседовать и награждать. А пока он плюхнулся на свою любимую банкетку у печи, вытянул забинтованные лапки и облегчённо вздохнул. Вокруг меня, взгроможденной на кушетку, уже суетилась Семенишна, вытирая мокрой тряпицей, смоченной в ароматическом уксусе, руки, лицо, снимая с меня ботинки и верхнюю одежду.
Тут же появился теплый плед и подушка под голову, и чашка чая с медом. Все это было проделано за то недолгое время, пока устраивали наших пленников в кладовой и приставляли к ним охрану.
В кабинет, широко шагая, зашёл раздраженный Сергей, видимо, уже успел цапнуться с приставом, сел на хозяйское место за столом. Следом за ним в кабинет пухлым колобком вкатился и пристав, тоже в чем-то убеждая Сергея. Наконец он замолчал, оглянулся на нас и начал.
