-А я слыхала, что у Шереметова была сговоренная невеста!
-Зизи говорила, что и правда была, да умерла она, года три-четыре назад...
Ах, мерзкая эта Зизи, Зинка то есть! Выходит, она знала, что та несчастная маленькая девочка Лиза и есть невеста Шереметова, когда подстраивала ту каверзу в институте! Что Сергей ее может не узнать - это понятно, разница между семилетним ребенком и семнадцатилетней девицей значительная, а сама Лиза и вовсе ничего не помнила. Но зачем, для чего ей нужна была такая жестокость? Просто из желания самоутвердиться среди сверстниц? А теперь и вовсе объявила меня мертвой! Но она точно видела меня живой, когда я уезжала из Петербурга! В общем, сто вопросов и ни одного ответа.
..
Глава 39
Пока я раздумывала, среди девчонок пронесся шепоток, раздались тихие ахи, и я взглянула в зал."
"Первыми я увидела семью Шереметовых. Судя по удивлённо вздернутой брови князя Владимира, еходно-довольному лицу княгини Анны и смертельной бледности, залившей лицо княгини Анастасии Афанасьевны - там происходило нечто странное.
Я перевела взгляд дальше. Сквозь расступившуюся толпу к своей семье шел мой супруг, ведя под локоток статную брюнетку с высокой прической, на белоснежном лице ярко сверкали темные глаза, она ослепительно улыбалась окружающим, излучая довольство и некое превосходство. Судя по всему, это и была та самая Долли Тенищева. Но и Сергей не уступал ей в сногсшибательности вида. Он не только был хорош в офицерской форме, но и в штатском наряде был неотразим.
Сейчас он показался даже красивее, чем тот образ, что сохранила моя память с нашей первой и последней встречи.
Чем ближе подходил он со своей спутницей к семье, тем растеряннее выглядела старая княгиня и удивленнее брат. Княгиня - мать нашла меня глазами, испуганно - виновато глядя на меня. Я постаралась мягко ей улыбнуться, но это ничуть не успокоило ее. Не знаю, что бы мне пришлось делать дальше, но тут грянула музыка, и прямо у меня над ухом раздался вкрадчивый голос, от чего я подпрыгнула на стуле от неожиданности.
-Наконец-то мне удалось вас застать свободной, дорогая Елизавета Ивановна! Разрешите мне пригласить вас на вальс?
Месье Трегубов собственной персоной, кто ж ещё! Мне не оставалось ничего другого, как встать, присесть в этом чертовом книксене (за сегодняшний вечер так наприседалась, что, казалось, ещё год буду ходить в полуприсяде!), опустить глазки долу, покраснеть от смущения, обмахнувшись веером и протянуть ручку.
