Все это напоминает прием восемнадцатого века, за исключением того, что на всех современная одежда. Хочется сбежать, потому что кажется, что все смотрят только на меня и оценивают, сканируя внешний вид, а потом шепчутся, обсуждая.
— Расслабься, расправь плечи и надень на лицо лёгкое безразличие, — шепчет мне Виталий. — Ну и, если тебе так легче, можешь и дальше впивать ногти в мою руку, — усмехается он. Ослабляю хватку, пытаясь выдохнуть. Аронов подхватывает бокал шампанского и передает его мне. Делаю глоток, немного расслабляюсь, но опять напрягаюсь, когда к нам идет балерина.
Нет, она не идет. Она — плывет. Есть женственные девушки, а есть — наигранно манерные, словно кривляются.
— Добрый вечер, — здоровается она с нами, натягивая улыбку и протягивает Виталию руку.
— Добрый вечер, — здоровается Аронов, слегка пожимая ее ладонь. Ну слава богу, а я уж подумала, что он ее поцелует. Внимательно рассматриваю женщину и понимаю, что она слегка косит. Издалека это незаметно, а вот в близи ее левый глаз определенно немного косит.
— Это Елена, — представляет меня Виталий. — А это Екатерина.
— Очень приятно, Елена, — сдержанно кивает мне косая балерина и, не скрывая, рассматривает меня с ног до головы. — Надеюсь, вам понравится вечер, — говорит она, переводя взгляд на Виталия.
— Пойдем, я познакомлю тебя с Абрамовым, — она в наглую хватает Виталия за руку и куда-то тянет. — Елена, у нас очень вкусные закуски. Вот там, — указывает мне на фуршетный стол, намекая, чтобы я шла есть и отпустила Виталия. Начинаю злиться, но глубоко дышу, пытаясь сдержаться от комментариев.
Отпускаю Аронова, отдавая балерине.
— Подождет твой Абрамов, он тоже во мне заинтересован, поэтому сам подойдет. А мы пока потанцуем с Еленой, — выдает Виталий, вызывает мою улыбку. Екатерина отступает и вновь натягивает улыбку, стреляя в меня недовольным взглядом, а я улыбаюсь ей в ответ. — Да, конечно, отдыхайте, дела подождут, — она указывает рукой в центр зала, где под живую музыку уже танцуют несколько пар. Виталий тянет меня туда, и я специально вручаю ей свой недопитый бокал и иду танцевать.
Оборачиваюсь и вижу, как Белинская со злостью ставит бокал на поднос официанта.
— Забавно, — усмехается Аронов, притягивая меня к себе за талию. — Две женщины, не имеющие никакого на меня права — ревнуют.
— То есть ты признаешь, что она ревнует? — мы начинаем медленно кружиться.
— То есть ты не отрицаешь, что ты тоже ревнуешь? — приподнимая брови спрашивает Аронов.
— Мы сейчас говорим не обо мне.
