Длинное платье с запахом, который открывает вид на ложбинку между грудей, длинные прозрачные рукава и яркий бордовый акцент в виде пояса-ленты, которая струится по юбке. Надеваю туфли на каблуке и глубоко вздыхаю, поправляя волосы, уложенные на бок. Не хватает украшений, кулона на грудь или сережек, но у меня нет ничего достойного. Да и я никогда не была падкой на украшения. У меня были другие приоритеты и ценности.
Наношу несколько капель духов на шею и запястья и встаю возле окна в ожидании Виталия. Ничем другим заняться не получается.
Я волнуюсь от того, что иду в общество людей, которых не знаю. Набираю номер сына, но он не отвечает. Звоню соседке и в этот момент к подъезду подъезжает машина Виталия. Зажимаю трубку между ухом и плечом и иду в прихожую. Надеваю пальто, закрываю квартиру и спускаюсь вниз. Соседка уверяет, что у них все хорошо, Андрюша общается с ее детьми, и они уже собираются домой. Слышу на заднем плане смех детей и мужа соседки. Они что-то увлеченно обсуждают, а у меня начинает щемить в груди.
Моему сыну весело в кругу чужой семьи. В этот момент мне тоже хочется такую семью. Чтобы в выходные ездить в зоопарк, покупать детям мороженое и сладкую вату, дурачиться и шутить, а по дороге домой делиться впечатлениями. Ужинать в маленьком уютном ресторанчике, позволяя себе раз в неделю вредную еду, и быть вполне счастливой. В наше время такие семьи — редкость. Счастье оно все же не в количестве денег, а в простых мелочах.
Выхожу на улицу и быстро добегаю до машины, а в душе все равно ноет.
Не знаю, что со мной, волнение смешивается с плохим настроением и чувством, что я отвратительная мать. И в машину я сажусь с огромным желанием вернуться домой, забрать сына и провести с ним выходные.
— Прекрасно выглядишь, — осматривая меня, произносит Аронов.
— Спасибо, ты тоже хорош, — натянуто улыбаюсь и отворачиваюсь к окну. В салоне как всегда пахнет кожей и его холодным парфюмом.
— Что-то не так? — довольно спокойно спрашивает Виталий.
— Нет, все нормально, — отвечаю, так и не оборачиваясь.
— Тогда, будь добра, повернись ко мне! — повелительно проговаривает он. Подчиняюсь, поворачиваясь, а Виталий молча смотрит на меня тяжелым взглядом, пытаясь понять мое настроение. А разве ему не все равно, что со мной. Я с ним рядом, делаю всё, что говорит, не перечу и ничего не предъявляю, а свой внутренний дискомфорт я переживаю сама.
— Это тебе. Надень, — он опускает мне на колени тёмно-синюю коробочку. Замираю, рассматривая ее.
