— Елена Дмитриевна, со мной что-то не так?! — усмехается Виталий, посматривая в мою сторону.
— Да, Виталий Андреевич, вы до безобразия хороши в качестве повара, — отвечаю я.
— Я знаю, Елена Дмитриевна, — самоуверенно отвечает он, раскладывая омлет по тарелкам. Он подходит ко мне, наклоняется, чмокает в губы и отходит. А мне вдруг хочется плакать от счастья. Всему виной гормоны, на меня иногда накатывает. Пытаюсь сдержать слезы, но не могу, это сильнее меня.
Встаю из-за стола и, чтобы никого не расстраивать, выхожу в гостиную.
Встаю возле большого окна, быстро моргаю, смотря на облачное небо и утираю слезы. Сама понимаю, что это ненормально, но беременность — «веселая» штука.
Слышу позади себя шаги и через несколько секунд, Виталий прижимается грудью к моей спине, накрывает живот большими теплыми ладонями, медленно поглаживает и водит носом по волосам, глубоко вдыхая.
— Я настолько хорош, что хочется рыдать? — шепчет мне в волосы.
— Да, — всхлипываю я и накрываю его руки на животе.
— Леночка, ну ты что? — разворачивает меня к себе.
"
"— Ничего, я просто так сильно тебя люблю, — обнимаю его за шею, ложусь на грудь и дышу вместе с ним, пытаясь успокоиться. Виталий целует меня в висок и поглаживает по спине, успокаивая, как ребенка.
— Прости, сама не знаю, что на меня нашло, — шмыгаю носом, окончательно успокаиваясь.
— Да ладно, Елена Дмитриевна, я все запоминаю, родишь, накажу, — заявляет он. — Мне даже нравятся твои всплески гормонов.
Он спускается вниз, садится на корточки и целует мой живот.
— Не обращай внимание, Александра, — шепчет нашей дочери. — Мама у нас немного не в себе, — усмехается, щекоча меня, целуя живот.
— Не называй ее так, мы ещё не решили, как назовем дочь!
— Решили. Нашу дочь уже зовут Александра! Кажется, тебе понравилось это имя.
— Вчера нравилось, а сегодня… — Виталий поднимается на ноги и закатывает глаза.
— Я люблю тебя, — целует меня, закрывая рот.
— Мам, а когда мы будем кушать? — в гостиную прибегает Андрюша.
— Так, прекращай лить слезы! Андрюша, зови бабушку кушать.
А после завтрака мы едем в торговый центр, поднимать настроение и выбирать вещи для Александры!
— Но…, - хочу возразить.
— И это не обсуждается. Исполнять! — понижает тон, смотрит на меня пронзительным взглядом. А это значит — возражения не принимаются. Аронов всегда остаётся собой, за это я его и люблю.
Ещё недавно меня мучили сомнения. Я прекрасно понимала Виталия, но меня эгоистично грызла мысль, что он до сих пор любит свою жену.
