Я просто хочу получить желаемое и у меня нет времени на лишние разговоры и ухаживания за женщиной. Подхватываю Елену за предплечья и подталкиваю к двери.
— Я пишу заявление! — выходя из ступора, заявляет она. — Я не шлюха и не продаюсь!
— Не принимай поспешных решений. Адрес ресторана скину завтра сообщением, — спокойно говорю я, выставляя ее за дверь… Сажусь за стол, и нажимаю кнопку селектора. — Начальника фин. отдела ко мне — немедленно! И пусть прихватит личное дело женщины, которая только что была у меня!
ГЛАВА 4
Елена
Пью с мамой чай, рассказываю о препаратах, которые забирала из аптеки, и о том, как молоденький провизор чуть не перепутал наш препарат с другим.
Киваю на ее возмущения, а самой выть хочется. Но истерика происходит где-то внутри меня, на лицо я надела маску повседневности. Сделала матери укол и ей сразу стало заметно легче, даже настроение изменилось. И как мне сказать ей, что, возможно, в следующем месяце нам придется выбирать между уколами и жильем или выбора вообще не будет.
Заявление я все-таки написала. Так гадко на душе от понимания, что все в нашем мире упирается в деньги, похоть, секс и никакой справедливости. Какого черта я поперлась к главе компании?! Неприятный тип, высокомерный, в глазах превосходство, что-то темное и пугающее, кажется, он смотрит в душу и выворачивает ее наизнанку. Мне с первого взгляда захотелось сбежать из его кабинета, стало не по себе в этом огромном холодном кабинете. Несмотря на то что помещение было довольно просторным, и панорамные окна добавляли пространства, от волнения спирало дыхание и казалось, что стены давят.
Не знаю, что не так с этим мужчиной. Аронов холеный, ухоженный, в дорогом костюме, до блеска начищенных туфлях и четко очерченной щетиной. Да, у него есть шрам на щеке, которого почти не видно, и он совсем не портит внешности, наоборот добавляет брутальности. От него исходит аура опасности, что-то внутри подсказывает бежать от этого дьявола, как можно дальше и без оглядки. Я слышала о таких людях, которые пугали, отталкивали с первого взгляда, но никогда с такими не сталкивалась.
"
"Выставила себя полной дурой, стояла, что-то доказывала, надеясь на справедливость, чувствуя, как хищные глаза скользят по моему телу. Он явно думал о чем угодно, только не о том, что я пытаюсь ему донести. Аронову было вообще плевать. Как же стыдно было рассказывать холеному сытому ублюдку о своих невзгодах. Но я думала не о себе, я готова была унижаться ради этой долбанной работы.
