Такое мужское слово и общение с настоящим мужчиной очень важно для Андрея.
Андрюшу выписали домой через несколько дней, но до снятия гипса еще далёко. Сын нуждался в уходе, мама — в больнице на восстановлении после операции и мне дали больничный по уходу за ребенком. Виталия я больше не видела. О нем напоминал только Артем, который нам помогал, привозя продукты и лекарства, ездил к маме в больницу, передавая от меня нужные вещи. Иногда мне было жалко парня, и я пыталась его накормить домашним обедом или ужином, но он наотрез отказывался фразой «не положено».
Аронов не давал о себе знать около десяти дней, а потом Артем случайно проговорился, что его нет в городе. Он улетел куда-то по делам и, естественно, мне об этом не сообщил. Меня это задевало. И я даже не пыталась понять почему, иначе это выходило за рамки наших отношений."
"Я проводила очень много времени с сыном, но испытывала что-то вроде тоски, словно в моей жизни чего-то не хватало. Я старалась блокировать навязчивые мысли и не думать о Виталии.
Днём это прекрасно выходило, а вот по ночам, когда я оставалась наедине с собой… Аронов внаглую, как всегда, без разрешения врывался в мою голову и наводил там полный хаос. Головой я все понимала, а сердце ныло. Меня будто ломало от желания увидеть Аронова. Казалось, что мне не хватало его запаха, голоса, прикосновений, мне не хватало даже его грубого приказного тона и темных, иногда пугающих, маниакальных глаз.
— Мы не переходим границ, никаких чувств и развития отношений, никаких претензий и привязанностей.
Ничего, кроме сексуальной связи, между нами никогда не будет! Советую это запомнить, повторять, как мантру, и не питать иллюзий на этот счёт! Зафиксируй эту мысль, Елена! — повторяю про себя когда-то брошенные мне слова Виталия.
— Что ты сказала? — спрашивает сын. Черт, я уже не замечаю, как повторяю это вслух.
— Ничего, так просто, — помогаю сыну надеть футболку, и поправляю его постель перед сном.
— Разговариваешь сама с собой? — усмехается Андрюша.
— Нет, со своим вторым я, — смеюсь я, убирая непослушную челку с его лица.
— Ты выпил таблетки? — перевожу взгляд на тумбу и понимаю, что — нет.
— Ну мам, можно я сегодня не буду их пить, — Андрюшка делает глазки кота из Шрека, а я качаю головой.
— Пей, так надо, — стараюсь сделать строгое лицо, но выходит плохо. — Ладно, если будешь пить таблетки весь курс, я разрешу тебе разрисовать гипс.
В дверь звонят, и я оборачиваюсь в сторону коридора.
