Нателла, издав индейский вопль, упала на него сверху. Ее острый каблук вонзился Марьянову в ногу. Он ухнул, как филин, и в этот момент раздалась громкая мелодичная трель. Потом еще и еще. Кто-то настойчиво терзал звонок у входной двери.
* * *— Это Нона! — воскликнул Марьянов.
Он с самого начала был уверен в том, что пребывание со свояченицей под одной крышей ничем хорошим для него не кончится.
— Не может быть, — пробубнила Нателла Марьянову в живот. — Это точно не она. Давай не будем открывать. Сделаем вид, что никого нет.
— Во дворе стоит моя машина.
Он, кряхтя, выбрался из-под Нателлы и встал на четвереньки.
— Надо было калитку запереть.
— Зачем? Я не собираюсь ни от кого скрываться. Родион поднялся, отплевываясь и отряхивая
прилипшие к одежде ворсинки.
— Пойду открою дверь. А ты немедленно оденешься и будешь сидеть тихо, пока я тебя не позову. Поняла? Я, конечно, снисходителен к пьяным женщинам, но и у моего терпения есть предел.
Звонок прозвучал снова, и Родион, спешно покинув спальню, помчался вниз по лестнице.
Нет уж, лучше бы это была не жена. Она и так в последнее время по поводу и без повода изводила его своей ревностью, а тут — пьяная и практически голая сестрица. Кстати сказать, не так давно Нона вдруг проехалась по поводу постоянных пикировок мужа и Нателлы. Тогда Марьянов отверг эти нападки как совершенно абсурдные, справедливо указав на их с Нателлой взаимную неприязнь. Интересно, поверит ли она ему теперь?
Открыв дверь, Родион застыл в изумлении — на пороге стоял бледный, неуверенно улыбающийся Аркадий Конокрад.
Увидеть здесь своего коммерческого директора Марьянов ожидал меньше всего.
— Аркадий, ты с Луны свалился? Что произошло?
— Я должен с тобой поговорить, — решительно сказал Конокрад, и его обвислые щеки мелко затряслись. — Это невероятно важно.
Марьянов некоторое время смотрел на него тем напряженным взором, каким энтомолог изучает муху неизвестного ему вида, потом широко распахнул дверь и отступил в сторону:
— Проходи.
— Извини меня за вторжение, но это действительно важно…
— Я подумаю, извинять тебя или нет, — отрезал Марьянов, проталкивая незваного гостя в комнату.
— Это будет зависеть от срочности дела. Ты же сказал, твои проблемы терпят! А теперь, выходит, передумал?
В душе он молил Господа, чтобы Нателла не вздумала сейчас появиться перед Аркадием в голом виде.
— Проходи вот сюда, — приказал Родион. — Садись. Ты за рулем?
Конокрад отрицательно замотал головой и опустился в кресло, где недавно сидела Нателла.
