В два прыжка он достиг дивана и попытался стряхнуть с себя Нателлу, приговаривая:
— Да что же это такое, в самом-то деле?! Отцепись, отцепись, я тебе сказал!
Наконец ему удалось сбросить ее с себя, и она шмякнулась на диван, крякнув, как утка. Марьянов, стоял над ней, полыхая гневом.
— Что это ты задумала, а? — спросил он грозно.
— Ну прости, прости меня, я такая дурочка, — пробормотала Нателла, глядя на него снизу вверх.
— Ты не дурочка, — живо возразил Марьянов. — Ты уже взрослая дурища. Отправляйся наверх и собирайся, мы сейчас же едем домой.
— Едем! — обрадовалась Нателла. — К тебе?
— Нет. К себе я поеду один. Где твоя одежда?
— В спальне, — с улыбочкой поведала она. — Ты поднимешься со мной?
— Нет уж, благодарю покорно, одевайся сама. Проследив, чтобы во время подъема Нателла не
свалилась с лестницы, раздосадованный Марьянов вернулся в гостиную и плюхнулся в кресло. Наверху слышалась какая-то возня — видимо, Нателла все никак не могла закончить сборы. Тогда Марьянов еще несколько раз набрал номер Лены Божок, но все так же безрезультатно.
Наконец, взглянув на часы, он уже собрался поторопить Нателлу, но тут сверху донеслось:
— Марьянов, скорее сюда!
Родион мухой взлетел наверх. Ничего хорошего от Нателлы он не ждал и весь подобрался, как охотничий пес. Шагнув в спальню, он тихо выругался. Поганка возлежала на сиреневых простынях практически в чем мать родила. Помимо туфелек, на ней было нечто едва заметное и совершенно ничего не скрывающее."
"— Что это ты тут изображаешь Данаю и голую Маху в одном лице? — спросил Марьянов.
Словно снайпер, он смотрел Нателле точно в лоб.
— Я что, похожа на упитанную тетку эпохи Возрождения? — обиженно спросила та и поменяла позу.
— Ты звала меня, чтобы я полюбовался? Или чтобы я тебя собственноручно одел?
— Я звала тебя, потому что… Потому что меня сейчас стошнит, — сказала Нателла неожиданно севшим голосом. — Мне плохо, дай мне воды! Скорее!!!
Марьянов метнулся к накрытому столику, плеснул в стакан минералки и принес ей.
Нателла в несколько глотков прикончила воду, а потом вдруг изготовилась и, не успел Родион глазом моргнуть, снова напала на него, сделав стремительный змеиный бросок. Обхватила его свободной рукой за шею, повалила на себя и впилась губами в его губы. Пока он отбивался, она успела поцеловать его заодно в нос, лоб и правый глаз.
Попытавшись вывернуться из ее паучьих объятий, Марьянов перекатился на бок и со страшным грохотом свалился с кровати.
