— кивнул на стул, и я не могла не подчиниться, я поставила чемодан и села. — из этого дома ты можешь уйти только в одном виде.
Я не сразу поняла, о чем он говорит, а генерал цинично посмотрел в мое заплаканное лицо и сказал:
— В гробу.
Потом засмеялся довольный своей шутке, от которой у меня все похолодело внутри.
— Шучу. Уйти ты можешь, но твоя жизнь превратится в кошмар. Тебя никогда и нигде не возьмут на работу, ты никогда не увидишь свою сестру, и я позабочусь о том, чтобы у тебя был лишь один способ заработать на жизнь — это выйти на панель.
С каждым его словом внутри все превращалось в камень и от напряжения и страха сводило судорогой все тело.
— У моего сына есть проблемы. Но кто сейчас идеален? Ты же не думала, что красивые, умные мальчики достаются просто так. За все нужно платить. Ты выйдешь замуж за моего сына и будешь покорной и ласковой женой.
— Ваш сын бьет меня! Он ненормальный…он садист или больной!
Демонстративно осмотрел меня с ног до головы.
— Вроде целая и на ногах стоишь.
Не зли его и не будет бить. И разве это удары? Ты ведь не хочешь найти себя завтра в больнице в коме? Тебе покажут как это, когда по-настоящему бьют!
Я не выдержала и разревелась. По щекам мерзко и унизительно потекли слезы. Мне было слишком страшно, и я не хотела боли. Я устала и отчаялась.
Генерал вдруг наклонился ко мне и протянул конфету,
— На скушай. Сладкое успокаивает нервы. Мы все здесь немного разошлись. Я поговорю с Бодей. Все будет хорошо.
Положил на стол толстую пачку денег.
— Пойди купи себе всякого и утри слезы.
Потом были извинения. Потом были подарки, цветы, море нежностей и поездок по театрам и ресторанам. И через три недели я узнала, что жду ребенка… еще через неделю мы должны были пожениться.
— Эти сережки стоят намного дороже! — я смотрела на ломардщика и с трудом держала себя в руках, чтобы не разреветься, — Это прабабушки моей. Им около ста лет. Там же изумруды.
— Где вы видите изумруды? Это стекло! Вас обманули. Никаких изумрудов там нет. Идите в любой другой ломбард вам скажут тоже самое.
— Хорошо…пусть стекло. Но золото ведь высокой пробы. А вы мне даете сущие копейки!
— А на что вы рассчитывали? Что в ломбарде вам дадут полную себестоимость ваших побрякушек?
Седоватый торгаш смотрел на меня снизу вверх и его приплюснутый нос напоминал какую-то птицу.
— Не важно…Давайте сколько есть.
Он отлистал купюры и протянул мне.
— Если вовремя не выкупите товар будет продан.
Я с ним даже не попрощалась.
