* * *На берегу какие-то типы курят и ногами топчут снеговиков, костер палят. Завидев его с коляской, обернулись. Один присвистнул.
— О, бля! Какой-то лошок привез телочку безногую. Эй, она у тебя безногая?
Твою мать. Только этих ублюдков и не хватало. А внутри полоснуло. Как дежа вю. На него самого похожи. Когда-то и он так цеплялся к людям. От скуки, от злости на весь мир.
— Завались. — рявкнул второй. — Че пристал.
— А че.
Мне может интересно. Эй, пацан, она у тебя безногая? Телка твоя или сестрена?"
"— Жена! Ты с костром своим играйся, братан!
— А то че? М? Подеремся?
И заржал. Мерзко, по лошадинному.
— Не лезь. Здоровее будешь.
— А что я? Я спросил, а ты не ответил? Безногая она? Вези ее к нам. Выпьем. А ты сучкой своей поделишься! Ей поди ноги раздвигать не надо!
— Нет, Дёма…нет! — взмолилась тихо, едва слышно.
, - Нет!
Отморозки обдолбанные. Придурки. Какого хрена лезут. Он слово себе давал не драться больше и не срываться с катушек.
— Посиди здесь. Я сейчас вернусь.
Оставил ее и пошел к пацанам, поправляя шапку.
— Че бросил инвалидку свою? Мы ща тебе наваляем, а потом ее здесь натянем по очереди!
— Он сам к тебе в объятия идет, Сова.
— Давай, ждуууу! Я не по мужикам, но порвать могу запрАААААста.
В улыбке блеснули гнилые амфетаминовые зубы. Хук справа и ублюдок, рухнул на колени, теряя свою гниль, обливая снег кровью.
— Тыыыы! Тварина! Ты че Сове сделал! Я тебяяя… — и с ножом на него.
Нож выбил ногой и завалил второго придурка в снег, схватил бутылку, валяющуюся в снегу, разбил о пень и приставил к горлу мразоты.
— Вспорю на хер глотку твою вонючую. Вставай и уводи своих торчунов на хер отсюда, а то я тебе задницу порву этой бутылкой!
— Эй! ТЫ! Козел! Я сучку твою утоплю щас! Смотриии!
Обернулся и застыл, замер, чувствуя, как разрывается все внутри.
Третий отморозок стоял с Михайлиной возле воды, а потом изо всех сил толкнул коляску на ледяную гладь. Лед оказался тонким, как папиросная бумага. Он треснул и на глазах Демьяна коляска начала погружаться в холодную воду.
