И гугла нет, потому что интернет ни хрен не работает, как и все сотовые ни черта не ловят. Зато у бабы Усти есть телевизор, и он что-то там вещает слышно аж в сарай.
Ладно, печка, будем воевать.
Получилось раза с двадцать пятого. То спички погаснут, то дрова не так лягут, то пальцы обожжет. Но получилось. Прям героем себя почувствовал. Прям вон тем орлом, про которого Устя пела. Через какие-то считанные минуты в помещении стало жарко и он скинул теплую куртку, стянул ботинки.
Повернулся к Михайлине, сидящей в своем кресле и рассматривающей огонь в печи.
Едва он приблизился она вся подобралась.
— Мыться будем и растираться. Придется тебе сегодня меня потерпеть.
Глаза широко распахнулись и пухлые губы закусила.
— Я осторожно…и смотреть никуда не буду. Обещаю. Только не надо сегодня войны, хорошо? Не надо. Устал я от нее. Давай хотя бы один раз…по-человечески. Не как враги.
Отвела взгляд от огня и ему в глаза посмотрела, а его как электрическим током прошибло, от взгляда этого.
Потому что раньше на него так не смотрела…да и он давно перед ней голым по пояс не стоял.
«Вот и люби. Только не как сосед, не как санитар и нянька. Как мужик люби. Ясно?»
*1 — Каким ты был, таким остался
Музыка: И. Дунаевский Слова: М. Исаковский
Все те разы, которые переодевал, не смотрел на нее, старался сделать все как можно быстрее, старался не задеть…Не разрешал себе ничего такого. Даже помыслить не мог. Как будто мог оскорбить ее или осквернить всем этим. Как будто не имел права.
А сейчас раздевал и замечал снова какая нежная у нее кожа, какая она шелковистая и пальцы вспоминали прикосновения, их начало жечь от предвкушения новых. В лицо не смотрел, чтоб не увидеть там ненависть и презрение. Чтоб не передумать из-за ее взгляда, чтобы не мешала ему любить себя…Да, любить. Не трахать, не иметь, а любить. Сегодня он понял значение этого слова, казавшееся ему сопливым когда-то.
Снял с нее толстый свитер, футболку. Судорожно сглотнул, когда потянулся к застежке лифчика.
Как тяжело она дышала. Как будто вот-вот задохнется. Ему самому казалось, что он задыхается, когда на грудь ее посмел посмотреть. Перед глазами сверкнули картинки из прошлого, как мял эту грудь, как терзал жадным ртом соски. Как трясло всего от вида ее обнаженного тела.
Одной рукой приподнял за талию и стянул штаны. Еще раз приподнял и за ними следом отправились трусики. Бляяядь, какое же красивое у нее тело. Нежное, сливочное, идеальное.
