А эта фифа…
У нее свежее личико и легкая фигурка, которую не портит даже мешковатый халат. И ножки стройные, маленькие, мои тапочки ей явно великоваты, у нее максимум тридцать шестой размер. Не ходовой…
Интересно, ей Говоров тоже туфельки покупал?
Ну вот зачем я об этом думаю?
Да пропади они оба пропадом!
Я бухнулась на кровать, уткнулась в подушку и рыдала, пока не заснула.
Три дня спустя вернулась Сашка. О трагедии в моей личной жизни дочь не знала: я не считала нужным делиться шокирующими подробностями с юной девушкой, а сама она меня и не спрашивала.
Конечно, что интересного, с точки зрения активного подростка, может происходить в жизни женщины преклонного возраста – сорок плюс?
Сашку в ее пятнадцать полностью занимали собственные переживания, а также реальные или мнимые восторги и страдания сверстников. Матери она уделяла все меньше внимания, и я этим, конечно, огорчалась, но не думала, что имею право роптать. Сама ведь была такой же.
Спасибо еще, дочь хотя бы не ленилась информировать меня о том, что с ней происходит, исправно присылая мне фоточки и видосики.
Хотя в ее Инстаграме их было на порядок больше…
Ну, мать – нецелевая аудитория модного блогера.
– Привет, я дома! – едва войдя, громко крикнула дочь, и первым навстречу ей прискакал Сенька.
Гипс на ноге почему-то не сильно сказывался на его скорости передвижения. Думаю, шустрого мальчишку не затормозило бы и чугунное ядро на цепи.
– О, Сандро, супер! Какой интересный загар! – весело восхитилась Натка.
Я вышла в коридор последней.
Сашка, и впрямь занятно загоревшая лицом – у глаз остались светлые пятна от горнолыжных очков или маски, – уже сбросила куртку и производила раздачу привезенных сувениров. По мне она скользнула безразличным взглядом и вежливо обронила «Здрасте», явно не узнав родную мать в унылой клуше с припухшими глазами и помятым лицом.
– Привет, Сашуля, – сказала я, непроизвольно всхлипнув.
Глаза у дочери сделались большие, рот приоткрылся.
– Не пугайся, это только выглядит очень страшно. – Натка ободряюще похлопала Сашку по плечу и подтолкнула ее ко мне. – Поздоровайся с мамочкой.
– Мам?!
– Ох, Саня…
Мы обнялись. Я замерла, надеясь на утешение.
Да, как же, размечталась!
Сашкины руки прошлись по моим бокам, после чего дочь отстранилась и, глядя на меня, несчастную, с негодованием и отвращением, безжалостно припечатала:
– Плюс пять кило, не меньше!
– Давай, добей меня, – насупилась я.
