Максим плюхнул ложку варенья на гренку и закатил глаза от удовольствия:
– Классно, а? Слушай, налей чайку, будь другом!
Другом…
Аля налила ему чаю и замерла у плиты. Сесть с ним рядом, напротив, показалось ей невозможным.
Доев и выпив чаю, он вытер липкие пальцы о кухонное полотенце.
– А ты, Алевтина, молодец. Пятерка! Таких сейчас нет. В смысле, хозяйственных. Тебе сколько, четырнадцать?
– Почти. В августе будет.
– Ну вот, совершенствуйся дальше, пока есть время. Выйдешь замуж готовой. Повезет твоему муженьку.
Аля опустила голову, не в силах поднять на него глаза. Сердце билось как бешеное.
– Я в Москву! – неожиданно доложил Максим. – А вы тут с голоду не помирайте! – рассмеялся он. – Переходите на подножный корм: крапивные щи, жареные грибы. Что там еще?
– Попробуем, ты не волнуйся.
– Я? – рассмеялся он. – Я похож на человека, который волнуется?
Минут через пять он шагал по дорожке от дома к калитке.
Высокий, широкоплечий, на длинных пружинистых ногах, обтянутых узкими джинсами.
Мелькали белые подошвы его кроссовок. Калитка стукнула, и он исчез. А был ли? Или мираж? Но душа пела. Наплевать, что он уехал в Москву и неизвестно, когда появится! Максим всегда возникал внезапно, появлялся словно призрак и так же исчезал. Он говорил с ней, он знает, как ее зовут. Он ел ее гренки, ел и нахваливал! Он сказал, что она молодец и таких девчонок сейчас уже нет. Таких нет, а она есть! И однажды он это поймет и оценит.
И потекли дни, пустые и грустные – без него.
Аля по-прежнему выглядывала в окна, прислушивалась к стуку калитки, просыпалась по ночам и на цыпочках подходила к двери его комнаты – а вдруг пропустила, не услышала?
Но там было тихо, и она уходила к себе. Оля спала крепко. Как она сама говорила, так спят люди с чистой совестью. А у Али, выходит, совесть не чиста?"
"Каждый вечер Оля отправлялась на Костер. Аля туда почти не ходила – неинтересно. Оля приходила к часу ночи, когда Аля уже засыпала, от нее сильно пахло сигаретным дымом, костром и вином, и все эти чужие запахи остро били в нос.
Аля морщилась и отворачивалась к стене.
Оля еще долго пыталась Алю растормошить, что-то шептала ей в спину, спускалась на кухню попить, но в конце концов засыпала.
Софья и Муся жили своей жизнью – спали до полудня, долго пили кофе и болтали. Аля слышала Мусины всхлипы и приглушенные взрывы смеха. Софья, как всегда, что-то выговаривала Мусе, за что-то ее бранила, но в целом все было мирно и тихо.
