* * *В середине двухтысячных Майка разыскала отца. Оказалось, что папаша ее совсем не прост – большой чиновник в правительстве. Женат, куча детей, но Майке обрадовался. Тут же купил ей билет, и она улетела.
Звонила Але почти ежедневно и, захлебываясь от восторга, подробно рассказывала: отец принял ее прекрасно, жена и дети чудесные, и все Майке рады. Семья огромная, родни куча, и все тут же приехали, собрались. В общем, пир на весь мир. Море и солнце, жара!
– Вот, Алевтинсанна! Это мое! А в Москве я помирала, помните? Как осень – хандра, сопли, кашель.
Я же болела все время. Теперь поняла – я человек южный, и зиму поэтому не терплю. Как вспомню зиму – брр, мурашки по коже. Целыми днями купаюсь и загораю, черная, как местные, которые самые черные! Ха-ха! В общем, я счастлива и возвращаться я не хочу. Надеюсь, вы меня поймете. Здесь у меня семья. Нет, там, в Москве, тоже – вы и Анюта! Ладно, посмотрим! Вы пока не расстраивайтесь, обещаете? Я очень по вам с Анькой скучаю!
– Господи, девочка! – Аля готова была расплакаться от радости.
– Какое расстройство? Да я за тебя просто счастлива!
А через полгода Майка вышла замуж. На фото на фоне моря, на белом песке молодой, здоровенный, абсолютно киношный красавец держал ее на руках. Майка в белом открытом сарафане, с распущенными волосами, в которые были вплетены ярко-красные незнакомые цветы, босая и такая счастливая!
Вот все и решилось. Прочь сомнения – жизнь и вправду мудрее нас. За Майку она была счастлива. А та звала в гости:
– Вы и не представляете, Алевтинсанна, что я вам покажу! Нет, честное слово, – вы обалдеете!
Аля откладывала поездку:
– Майка, лететь далеко.
Как представлю восемнадцать часов полета! Но как-нибудь обязательно, обещаю, клянусь!
Но каждый год все не складывалось – работа, дача с внуками.
Потом куда-то ее увозила Виктория, а ей отказать она не могла. В общем, не складывалось, не получалось.
А Майка все строчила длиннющие письма и брала с нее обещания.
Да, кстати! Пришлось повидаться и с Юрой.
У Ленчика, любимого зятя, случились очень крупные неприятности. Подробностей Аля не знала, но по виду детей догадывалась – все очень и очень серьезно. Осторожно спросила у дочери.
Та, измученная и напуганная, сорвалась:
– Мам! Это бизнес в России! Ты что, не понимаешь? Да, все ужасно! И мы можем все потерять! Нет, Ленчик так просто не сдастся – ты его знаешь. Но нужен кто-то там, – она подняла глаза к потолку, – наверху. – Анька заплакала.
