К несчастью, она хорошо была знакома с симптомами этой страшной болезни – Паркинсоном страдал ее отец. Наблюдала все этапы, с самого начала до страшного, мучительного конца.
Муж неловко тыкал пальцами в клавиши, чертыхался и злился.
– Отдохни, – тихо сказала Галина. – Иди полежи. Так сразу не надо. Тебе тяжело. А после сна продолжишь.
Лев Николаевич сразу сник, согласился и, привыкший ее во всем слушаться, отправился на любимый диван.
А Галина, перемыв посуду после обеда, села на стул и заплакала.
Жизнь, конечно, давно ее научила: никогда не бывает, чтобы все было прекрасно.
Никогда. И счастье не может длиться долго – это все знают. А проблемы и горе – вот они, рядом, и всегда на подходе.
Ну ничего, они справятся. Слава богу, она умеет работать с компьютером – он будет надиктовывать, а она печатать.
«С этим-то мы справимся, – вздохнула она. – А вот со всем остальным…» Но тут же приказала себе не раскисать. Столько было испытаний, столько бед и проблем, столько горя… И ничего, сдюжила. Правда, она была помоложе и покрепче.
Но она сильная! Да и ее любовь к мужу, ее счастье – разве так просто она отдаст все это? И почему-то Галина подумала о Софье – а каково ей, потерявшей единственного сына и пережившей уход мужа?
«Держись, Галя! – приказала она себе – Держись!»
Умылась холодной водой и стала ставить тесто на пирожки – Левушкины любимые, с зеленым луком. Лук был молодым, тонким и островерхим, остро пах летом.
Только одна проблема – как сказать об этом ему, мужу? Мужчины – они же так мнительны.
А ее Левушка тем более – тонкая писательская натура, человек искусства.
Пока решила ни о чем не говорить. Ушла в ванную с телефоном, позвонила врачу, лечившему папу.
Сколько лет прошло, возможно, появились новые технологии. Наука идет вперед. И ты вперед, Галя! Вперед и только вперед!"
"Болезнь, слава богу, развивалась медленно. Лекарства, тормозящие ее развитие, уже появились. Муж, догадавшийся о серьезной проблеме, впал в депрессию. Приходилось бороться и с этим. Спустя четыре месяца постоянного лежания на диване лицом к стене он поднялся и слабым голосом объявил, что хочет работать.
От счастья у Галины закружилась голова.
Теперь они усаживались в гостиной, Лев Николаевич ходил по комнате, застывал у окна, устав, ложился на диван, но говорил, говорил. А она печатала. Иногда он задремывал и давал ей передых.
Ко всему человек привыкает. Привыкли и к этому. Только теперь Лев слушался ее беспрекословно – час гуляния в лесу, два часа на работу.
