Когда пошёл мелкий дождь, до меня вдруг дошло, что моя машина так и осталось стоять недалеко от дома Бауэров, а телефон сел от многочасового сидения в интернете и запойного чтения медицинских статей.
В итоге пришлось вернуться в квартиру к Глебу. Он не выглядел удивленным, скорее до безумия напряжённым.
— У меня два условия, — откидывая влажные волосы назад, отчеканила я. — Первое. Я хочу сначала увидеться с матерью. Второе. Между нами никогда ничего не будет. Ни прикосновения, ни слова, ни взгляда. Ничего, что выходило бы за рамки деловых отношений.
Его быстрый кивок был сродни выстрелу в упор.
Глава 15. Под напряжением
Всю ночь мне снился океан и толщи воды, то и дело пытавшейся затянуть меня на дно. Где-то впереди, буквально на расстоянии пары гребков, маячил свет поверхности, но каждый раз, когда я уже предчувствовал спасительный глоток воздуха, выяснялось, что двигаюсь не в том направлении.
Проснуться получилось с трудом. Подскочил на кровати, жадно глотая воздух. Моя грудь судорожно вздымалась, то ли от липкого ужаса, окутавшего всего меня, то ли от удушья, которое пришло со мной в этот мир из вселенной снов.
Понадобилось минут пять просто на то, чтобы сообразить кто я и где я. Собственная спальня казалось чужой и зловещей.
А потом в голове подобно пуле пронеслась мысль: «Кира!». Мысль отрезвила, заставив сердечный ритм возобновить свой ход. Нет, в груди всё так же было тесно и будто бы надсадно, но… как-то иначе.
— Кира, — прошептал, словно пробуя её имя на вкус. — Кира…
Сладость, горечь и острота, смешанные в равных пропорциях.
Прислушался к звукам квартиры. Где-то на кухне тикали часы, гудел холодильник, шуршали колёса машин за окном… Ничего примечательного, из чего следовало, что моя гостья всё ещё спала.
Нащупал в темноте телефон, дисплей которого отразил местное время — половина шестого. Можно поспать ещё, но я знал наперёд — не смогу.
Повертевшись в постели с боку на бок, я сдался и, натянув на себя домашние штаны, вышел из спальни.
***
Она спала на диване, свернувшись калачиком на диване.
Предложение воспользоваться моей кроватью было отклонено ещё накануне гневным взглядом и недовольным фырканьем. Настаивать я не стал. Я вообще не понимал, как и о чём нам теперь можно разговаривать. Что, чёрт его дери, входило в эти «деловые отношения»?!
Трогать нельзя, говорить нельзя… А вот смотреть?! Как я должен на неё смотреть, если Кира одновременно была нашей последней надеждой и в то же время такой… такой невероятной.
