В гости приезжала часто, но отсидев несколько часов за семейным столом, как подорванная начинала собираться обратно в город, несмотря на все уговоры папы и Оли задержаться подольше.
Возможно, если бы я с самого детства жила здесь, то и предрассудков в моём сознании было бы на порядок меньше. Но папа женился на Оле, когда до моего совершеннолетия оставались считанные месяцы, поэтому и в новую семью я «попала» уже будучи взрослой барышней со своими интересами и взглядами на жизнь. Если честно, поначалу мне элементарно хотелось свободы: приходить и уходить когда захочу, к чему жизнь за городом мало располагает.
Именно поэтому я предпочла остаться в городской квартире, мотивируя это решение тем, что так до университета ближе.
Впрочем, на тот момент меня никто особо и не уговаривал.
***
Дом потихоньку наполнялся утренними звуками — криками, смехом, шумом кухонной утвари… Это настолько сильно резонировало с тишиной, обычно царившей в стенах моей квартиры, что рука невольно потянулась к виску. Нет, голова не болела, но чувство внутреннего протеста давало о себе знать.
Извечный вопрос: «Зачем я здесь?»
Сделав над собой усилие, выбралась из-под одеяла и поплелась в сторону ванной.
На кухне было оживлённо. Оля крутилась у плиты, колдуя над многочисленными сковородками и кастрюльками. У неё вообще был дар — успевать всё. Притом что она никогда не стремилась к роли домохозяйки, успешно совмещая карьеру и роль матери шумного семейства.
Отец сидел за столом и просматривал новостную ленту в смартфоне, параллельно шикая на сыновей — Гошку и Мишку, которые, как и полагается восьмилетним сорванцам, успевали наводить суету вокруг.
— Доброе утро, — нарочито бодро объявила я, остановившись в арочном проёме, ведущем на кухню.
Возникла вполне ощутимая пауза, словно всем потребовалось время, чтобы перестроиться под новые обстоятельства — меня. Пусть и короткая, но она неприятно царапнула. Очередное напоминание о том, что я здесь всё-таки лишняя.
— Кира проснулась, — объявила мачеха, искренне улыбнувшись.
Разница в возрасте у нас с ней всего каких-то двенадцать лет, которые с каждым годом воспринимаются всё менее значимыми. Стать по-настоящему подругами у нас так и не вышло, хоть обе и честно старались сохранять дружеский паритет. — Блинчики сделать, будешь?
— Если не сложно, — пожала плечами с несвойственной мне скромностью. Отчего-то мне всегда было неловко принимать её заботу, как если бы это могло быть чем-то обременительным для нас обеих.
