Но тишина вокруг нас была практически осязаемой, и, если честно, она мне нравилась, словно вакуум отделил нас ото всех.
Мы вели наш зрительный разговор на неведомом мне доселе уровне, а потом он спросил:
— Уверена?"
"Конечно же, я не была ни в чём уверена, тем не менее кивнула твёрдо. Но, видимо, недостаточно, поэтому что не убедила даже саму себя, и Глеб это почувствовал. Он закусил внутреннюю сторону щеки, словно подбирая здравые аргументы против. Так и не найдя их, резко поднялся.
Я за ним не поспела — опередив на какие-то секунды, он подхватил меня на руки, я даже пискнуть не успела, хотя очень хотелось.
Поиски спальни в моём доме не заняли много времени.
***
Все эти и многие другие воспоминания накрыли меня лавиной. В голове царил такой беспорядок, что впору было искать номер своего психоаналитика и поднимать его посреди ночи. Мне потребовалось вся сила воли, чтобы взять себя в руки и вернуть себе толику самообмана.
С ловкостью, которой бы позавидовал Итан Хант из «Миссия невыполнима», я осторожно выбралась из объятий Глеба.
Отсвечивая голой задницей, я вылетела из спальни. К счастью, в ванной нашёлся халат, а на балконе, среди мешанины из тарелок и остатков еды, мой телефон.
Психоаналитика я всё-таки пожалела, а вот Кристинке досталось от души.
— Ты охренела, — в трубке раздался сонный голос подруги. — Надеюсь, у тебя там что-то экстренное, иначе…
— Я переспала с практически незнакомым мужиком, — выпалила, не дослушав угрозы Тумановой.
Не знаю, какой реакции я от неё ждала, но подруга всё равно удивила, восторженно растянув:
— Та-а-а-ак!
— Не знаю, чем я думала, — продолжала посыпать я голову пеплом. — На меня словно наваждение нашло. Просто день этот дурацкий… и Жонибек с его хамским поведением… и Егор с его перечной мятой…
— Так, стоп-стоп. Я запуталась. С кем ты там переспала? С Жонибеком или Егором?
— Типун тебе на язык! — возмутилась я, невольно скопировав интонации собственной бабушки, которая была мастером разных присказок.
— Его Глеб зовут и он… — тут отчаянно вздохнула. — И у него красивые глаза.
Последнее прозвучало как-то совсем уж печально и нелепо, но что ещё сказать об объекте своего безумия, я не представляла.
— Боже мой, как мило! — едва не захлопала в ладоши Кристинка. — Моя душа требует подробностей.
— Каких подробностей? — переспросила испуганно.
