— Вперед!
Те, кто выжил, бросились в бой, но под пули не лезли, перебегали между колоннами, пока товарищи их прикрывали.
Павел тоже оторвался от щербатой стенки, метнулся за следующую колонну, запнувшись о мертвое тело. Он стрелял в темноту, задыхался от обильной пороховой гари. Какая-то сила вышвырнула его из-за колонны. Капитан помчался вперед, нажимая на спусковой крючок. Включилось благоразумие. Он прыжком подался вбок, в нишу.
Кругом снова все рябило и гремело. Теперь уже свои перешли в атаку, подавляли огневые точки противника.
С диким ревом кучка бойцов неслась вперед. Визжали немцы. Их было больше, чем пятеро. Они пятились.
Павел оттолкнулся от стены, подался вперед. Он ориентировался по вспышкам, не было нужды включать фонарь. Галерея оборвалась. В этом месте она вгрызалась в сухой коридор, убегающий в два конца.
Капитан споткнулся, взобрался на какой-то бетонный порог. Эта штука и не позволяла жиже разливаться.
Вокруг творилась какая-то вакханалия. Люди бились врукопашную, хрипели, бранились на двух языках.
«Со своим бы не схватиться», — подумал капитан, прижался к косяку, вывалился в коридор."
"Здесь тоже валялись мертвые тела. Рукопашная схватка осталась сзади. Капитан находился в коридоре. Он выхватил фонарь, включил его, сунул в левую руку, прижал к диску «ППШ». Заметался электрический луч.
Кирпичные стены, вертикальные выступы, что-то вроде пилястров. Потом прыгающий луч поймал удаляющуюся спину немецкого солдата, перетянутую портупеей. Он потерял каску и оружие, надеялся спастись бегством.
Затрясся автомат в руках Павла. Он чуть не выронил фонарь. Пули выжгли кровавый крест на спине солдата. Точное попадание! Тот споткнулся, ноги его перепутались. Немец покатился по полу, раскинул руки в центре коридора, но не умирал, изрыгал какие-то рулады, выгибал спину.
Павел побежал к нему, нагнулся. Свет озарил изъеденное оспинами небритое лицо, слипшиеся волосы. Немец тяжело дышал, блуждали глаза, обведенные морщинистыми мешками. На нем была обычная форма вермахта.
Черная окантовка петлиц указывала на инженерно-саперные войска. А с Менделем уходили эсэсовцы.
Немец что-то залопотал, оторвал от пола руку со скрюченными пальцами, собрался, видимо, схватить капитана за ногу. Павел пропорол его очередью, чтобы не страдал понапрасну.
Но капитан тут был не один. Кто-то бросился на него из-за выступа. Он отшатнулся, машинально вскинул фонарь, увидел безумное лицо с горящими глазами, оторванный погон. Блеснуло занесенное лезвие.
