Впрочем, иногда она начинала нервничать, меняла направление, кружилась на месте, бежала назад, снова металась, пока опять не находила потерянный след.
Объяснение этого факта напрашивалось само собой. Беглецы тоже двигались неуверенно, совались не в те коридоры, меняли курс. Несколько раз солдаты натыкались на свежие окурки, нашли место, где немцы сделали привал. Там валялись бычки, обрывки упаковок от галет и шоколада.
Потом овчарка снова юркнула в боковой коридор. Она уткнулась в очередной обвал, скулила так, словно жаловалась на свою собачью жизнь, выразительно смотрела на людей, окруживших ее.
— Работай, девочка, старайся! — упрашивал ее Возницкий. — Ты ведь наше животное, советское, хотя и порода у тебя какая-то сомнительная.
Солдаты усмехались. Порода Елки действительно вызывала у них вопросы.
— Работать с ней можно, — пошутил все тот же Авдеев. — Но только с разрешения особого отдела.
Остряк тут же получил локтем под ребро и подавился.
Елка двинулась дальше, шмыгнула в какую-то щель.
Солдаты возмущенно роптали. Мол, нам сплющиться надо, чтобы тут пройти.
— Немцы же сплющились, — огрызнулся Малахов. — А вам что мешает, бойцы непобедимой Красной армии?
Проход оказался коротким, вывел в коридор, который оборвался черным сферическим гротом. Елка шныряла от стены к стене, нервничала, принюхивалась. По подземелью блуждал рассеянный желтоватый свет.
Подобных местечек солдаты еще не встречали. Это было нечто вроде фойе с дежурным постом. Потолок переходил в стену. В глубину ниши не пролез бы даже карлик.
Грот напоминал сферу, разрезанную пополам. Массивный каменный потолок, кладка явно старинная, выложена заковыристым узором. Деревянный стол, несколько стульев, радиостанция, обросшая толстым слоем пыли, бытовой мусор, лопата в ванне с застывшим цементом.
Люди осматривались, пожимали плечами. В принципе, никто не возражал против незапланированного привала.
— Напоминает предбанник какого-то бункера, нет, командир? — проворчал Еремеев.
— Возможно, — отозвался Павел.
— Но я не уверен, что Мендель собрался отсиживаться в бункере. Ему надо поскорее вырваться из города. Лично я на его месте устроился бы на берегу залива, а не в катакомбах. Чем больше времени проходит, тем меньше у него шансов покинуть Кенигсберг.
Овчарка что-то нашла, стала виться кругами, чуть не облизывала стену. При ближайшем рассмотрении обнаружилась низкая металлическая дверь, исписанная ржавыми разводами. Она фактически сливалась со стеной.
