Что-то подобное было в лагере Кадыница, расположенного на востоке Польши. Там арестантов помещали в крохотные закутки площадью меньше квадратного метра. Им приходилось стоять всю ночь, бывало, сутки или двое. Не то что прилечь, присесть было некуда.
Заключенных истязали водой, вытягиванием конечностей. Система наказаний подразумевала и медленные убийства. Арестантов закрывали в герметичных камерах, где они погибали в мучениях от нехватки воздуха. Бывало, что их просто не кормили, и люди умирали от голода.
Пыточные камеры соединялись с внутренним двором. Искалеченных заключенных швыряли туда и расстреливали.
— Вы контактировали с доктором Менделем?
Шлиссельман чуть поколебался.
— С кем имею честь? — выплюнул он. — Почему я обязан отвечать на ваши вопросы, а вы на мои — нет?
— Вы имеете честь говорить с майором Никольским. Я представляю контрразведку СМЕРШ, действую по поручению своего командования и имею право задавать вам вопросы. Итак, вы контактировали с доктором Менделем?
— Да, несколько раз в карантинном блоке я участвовал в подборе материала для его опытов.
Это не являлось секретом. Доктору Менделю требовались здоровые мужчины славянской наружности не старше тридцати лет. Особое внимание уделялось близнецам, желательно младшего школьного возраста.
Он говорил об этом как о чем-то обыденном. Примерно так строители или инженеры обсуждают свои текущие производственные дела.
— Я не знаю, чем занимался доктор в своих медицинских корпусах, — добавил эсэсовец.
— Можете пытать, я все равно ничего об этом не скажу. У меня нет медицинского образования. Доктор никогда не обсуждал со мной свои профессиональные дела.
— Но какое-то образование у вас есть?
— Безусловно. В начале тридцатых годов я окончил сельскохозяйственный факультет в Мюнхене.
— Понятно. — Павел усмехнулся и добавил: — Но по мирной специальности ни дня не работали, поскольку увлеклись другим. Кажется, именно в то время расцветала ваша партия НСДАП.
Ее лозунги нашли в вашей душе самый живой отклик, не так ли?
— Да, я состоял в штурмовых отрядах, — не без гордости заявил Шлиссельман. — Вступил в ряды СС, получил личную благодарность за верную службу от самого Йозефа Геббельса, будущего министра пропаганды.
— Вы говорите о том слабом драматурге и неудавшемся журналисте, который нынче мнит себя непревзойденным оратором и выдающимся писателем? — с усмешкой спросил Павел.
