— Не дай ей подойти, пристрели эту суку!
Поздно! Ильза уже набросилась на молодого офицера. Пистолет выпал из ослабевшей руки, звякнул о камень. Тварь!
Павел уже летел прыжками через крохотный садовый участок, перескакивал поваленные деревья. Он ворвался в дом и метнулся в сторону, на обгоревшую кушетку, от которой остались одни пружины. Как чувствовал!
Фашистская тварь открыла огонь из пистолета, что-то злобно выкрикивала. Никольский оторвался от кушетки, перевалился за ее спинку на вздыбленные половицы, вскочил на колени, выпустил в разбитый проем две пули из «ТТ».
Женщина продолжала стрелять, пятилась.
В обойме «Вальтера Р38» восемь патронов, как и в «ТТ». Шесть она уже извела. Павел метался, считал выстрелы. Он прыгнул за груду обгорелых обломков, когда-то считавшихся кухонными шкафами, пальнул еще раз. Женщина покатилась по проезжей части.
У нее была не очень выгодная позиция, на самом виду. Она стреляла с вытянутой руки. Седьмая пуля, восьмая!
Павел вырос над кухонной грудой, чтобы перепрыгнуть ее и атаковать.
Но она опять выстрелила! Пуля чуть не срезала его ухо.
Перелетая через раскромсанный стол, капитан сообразил, что эта мерзавка била из «ТТ» Еремеева. У него была полная обойма. Уже четыре патрона долой. Никольский распластался в дальнем углу, укрылся за вздыбленными половицами, слушал. Вознамерься она дать деру, он понял бы это.
Похоже, женщина поднималась, была готова выстрелить, реагировать на шум. Он нащупал громоздкую пиалу из толстой керамики, которая каким-то чудом не разбилась.
Павел осторожно взял ее за край, перехватил для лучшего баланса и швырнул в противоположный угол.
С треском лопнула глина. Баба шарахнулась, заорала, начала выпускать на звук пулю за пулей.
Все, достаточно. Обойма иссякла. Павел полетел вперед, расшвыривая горелую рухлядь. Он тоже орал что-то жуткое, на мерзкой матерной ноте. Только не упасть!
Капитан спрыгнул в палисадник, увидел, как тонкий силуэт метнулся от него, вскинул руку, произвел два выстрела.
Женщина споткнулась, рухнула плашмя на живот. Когда он подбежал, она хрипела от боли, пыталась перевернуться на спину. Пуля попала в бедро, распорола мягкие ткани. Ильза стонала, пыталась отползти. Павел подходил к ней, держа на прицеле.
Эта тварь была здесь одна. Она вызвалась прикрыть любимого доктора, догадывалась, что преследователей осталось мало.
Никольский отстегнул от пояса фонарь, осветил гадину, скрючившуюся на дороге. Платок слетел с ее головы.
