Ну не могу я вот так – без любви, просто чтобы кто-то был…
– А я не могу понять, что в Андрее не так для тебя? – Воронкова перебросила сумку с одного плеча на другое и продолжила: – Ну вот скажи – чего ему не хватает до твоей планки с надписью «мужчина моей мечты», а? Он красивый, надежный, умный. Самостоятельный – что немаловажно. Он тебя любит до сих пор – что вообще, по-моему, странно.
– Что же – меня, по-твоему, любить нельзя? – чуть обиделась Лена.
– Тебя-то? Можно. Только ты этого не оценишь.
Тебе же надо, чтобы об тебя ноги вытирали, пренебрегали тобой – вот тогда ты ринешься к такому персонажу и начнешь его обхаживать.
– А если мне по-другому неинтересно, а?
Юлька только головой покачала и махнула рукой, давая понять, что тема себя исчерпала."
"Несколько минут они шли молча, ровно до тех пор, пока буквально не врезались в группу людей, собиравших какую-то аппаратуру в большие кофры и оживленно переговаривавшихся между собой. Чуть поодаль на раскладном стуле сидела девушка с диковинной прической, завернутая в большой клетчатый плед, и пила кофе из пластикового стакана, а рядом с ней закрывала чемодан с косметикой невысокая полная женщина.
У Лены при виде этого антуража почему-то заколотилось сердце – она поняла, что здесь только что закончилась фотосъемка.
И тут она увидела его. Никаких сомнений не оставалось – это мог быть только он. Никита. Это его резкий голос с недовольными интонациями, его куртка, его кофр… Это не мог быть никто другой…
Лена застыла как вкопанная – Кольцов, обернувшись, тоже ее увидел и теперь шел навстречу.
Юлька сперва даже не поняла, что происходит, но, когда увидела приближающегося Никиту, зашипела, как рассерженная кошка, и почти отпрыгнула в сторону, зашла за неработающий цветочный ларек, оставив Лену совершенно без поддержки. Но Крошина этого даже не заметила, словно все ее поле зрения сузилось до размеров, вмещавших только высокую, чуть сутуловатую фигуру Кольцова в его обычных мешковатых штанах, туристических ботинках и распахнутой куртке, под которой виднелся полосатый свитер.
– Лена? – чуть удивленно произнес он, останавливаясь напротив. – Давно тебя не видел. Как ты?
– Я… хорошо, – выдавила она, не в силах отвести взгляда от его лица, такого родного и, казалось, почти уже забытого. – А ты… как здесь? Я слышала, что ты уехал…
– Вернулся. Москва – не мое, – чуть брезгливо скривился Кольцов.
