К счастью, вчерашнего водителя видно не было, и Лена обрадовалась. Повез ее пожилой мужчина в меховой жилетке, надетой на свитер крупной ручной вязки. Он не задал ей вопросов и всю дорогу молчал, и только припарковав машину у глухого забора, окружавшего интернат, спросил, нужно ли ее ждать.
– Если вы не очень долго будете, то могу обратно отвезти. Отсюда сложно будет обратно в Климовск уехать.
– Если вам не сложно…
– Мне не сложно.
– Спасибо!
Лена выбралась из такси и опять, как вчера, долго ждала, когда ей откроют.
Этот интернат в корне отличался от того, в котором она была вчера. Уже на входе в это заведение чувствовалось, что здесь живут люди нездоровые, казалось, даже воздух в помещениях был словно загустевший, спертый и тяжелый. Откуда-то издалека доносился протяжный вой, и Лена невольно ускорила шаг, стараясь не отстать от провожавшего ее санитара.
Директор здешнего заведения тоже отличался от своей коллеги в Климовске. Это был щуплый, маленький старичок в длинном халате, совершенно лысый и с большим орлиным носом, занимавшим, кажется, большую часть его мелковатого лица.
– Иосиф Маркович, – представился он, когда Лена протянула ему удостоверение. – Чем обязан?
– Иосиф Маркович, причина моего визита может показаться вам странной, она и мне, если честно, кажется таковой, но… Я приехала издалека, мне нужен ответ на вопрос, но найти его в Климовске я не смогла, хотя уверена, что нигде не ошиблась. Я решила проверить еще и ваш интернат, но это больше для того, чтобы потом не укорять себя, что не сделала этого, – заговорила Лена, нервно сжимая пальцы.
– Успокойтесь, деточка, что же вы такая напряженная… Мы решим все вопросы, если только это будет в наших силах, спрашивайте. – Он уселся в большое обшарпанное кресло у стола и подвинул Лене жестяную баночку, в которой та с удивлением увидела леденцы в форме ягод малины. – Угощайтесь. Всегда легче разговаривать, если съесть что-то сладкое.
– Спасибо… Иосиф Маркович, скажите… вам не знакомо имя Анна Веткина?"
"– Анютка? – переспросил директор и привычным жестом потер левую половину груди.
– Конечно, я ее знаю, как же мне ее не знать, когда она провела тут шесть лет?
– Шесть лет? Здесь?! – Лена чувствовала, что ее нижняя челюсть совершенно неприлично отвисла и едва не хлопнула об стол. – Но… как такое возможно? То есть я хочу сказать… она ведь…
– Нормальная? – помог ей директор. – Да, но так случилось. Я был очень рад, когда она прошла освидетельствование и смогла уехать отсюда.
