Да вы хоть знаете, кто мой отец? Вы знаете, что будет, когда он сюда придет? Вам точно не позавидуешь! Даже если вы ему гору доказательств предъявите, что это я убил – он не поверит, ясно? Я – его сын, он меня все равно вытащит! И ничего мне за это не будет!
– Ошибаетесь. И комплекс бога придется лечить где-то в исправительном учреждении. Ничего, там с этим отлично справляются.
Карманов расхохотался, откинув назад голову:
– Ну, вы даете, гражданка следователь! В каком учреждении? Да кто вам позволит меня туда отправить-то?
Лена посмотрела на него почти с жалостью.
Парень настолько привык, что всемогущий папа прикроет любой его грешок, что даже не допускает мысли об обратном. Ну что ж… она вынула из ежедневника сложенный вчетверо листок бумаги и протянула обвиняемому:
– Это вам.
– Что это? – перестав смеяться, спросил Карманов.
– А вы прочтите.
Тот взял листок, развернул и, бросив на Лену недоверчивый взгляд, погрузился в чтение. По мере того как он читал, выражение лица из самодовольно-надменного становилось сперва растерянным, а потом даже жалким.
Карманов отбросил листок и закрыл лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону.
– А теперь, когда вы убедились в том, что в этот раз не останетесь безнаказанным, может, поговорим нормально? – спросила Лена.
– Он… не придет?"
"– Нет, Виталий Егорович, ваш отец не придет. Я предлагала ему свидание, но он отказался. Так что в ваших интересах сейчас добровольно рассказать мне все об обстоятельствах всех четырех убийств, и это учтется судом при вынесении приговора.
Ваш отец ясно дал мне понять, что никоим образом не желает принимать участие в вашей судьбе. Так что на услуги Соловецкого я бы тоже не рассчитывала, защитник у вас будет государственный. Это не значит, что он сделает свою работу плохо, это значит только, что никакие большие деньги не заставят его нарушать закон.
– Хорошо, – глухо сказал Карманов, глядя в стол. – Я все расскажу. Но мне надо подумать – это можно? Отправьте меня в камеру, я устал.
– Хорошо. – Лена нажала кнопку вызова конвойного. – Встретимся завтра, Виталий Егорович.
Карманова увели, и Лена только теперь заметила, что письмо отца он с собой не взял, оно так и осталось лежать на краю стола.
Крошина смахнула его в сумку: «Надо либо вернуть отцу, либо просто сжечь. Последнее лучше – не думаю, что Егору Витальевичу нужно такое напоминание о произошедшем».
Потянулись дни, полные допросов, очных ставок и следственных экспериментов.
