– Что это?
– Там фотографии с места преступления на улице Молодости. Это случайные снимки, мой… друг проводил там мастер-класс для своих учеников, они снимали тени старых домов… в общем, это не важно… но в кадр попал мужчина, похожий на Андрея, и по времени это совпадает с тем, когда произошло нападение. Но мужчина на снимках – не Паровозников, я утверждаю это категорически, – сбивчиво объяснила она.
– Так-так-так… ну-ка, посмотрим. – Горский полез в свою сумку и вынул переходник для телефона, вставил в него флешку и, воткнув ее в смартфон, принялся изучать снимки.
Уже принесли кофе и пирожные, а он все мотал и мотал изображения туда-обратно, то увеличивая их, то вновь возвращая к нормальному размеру.
– Слушайте, Елена Денисовна, а ведь вы правы, – отложив смартфон, проговорил он. – Вы совершенно правы. Это не может быть майор Паровозников, у него волосы коротко стрижены, а ваш приятель не по уставу длинноволос. Да и вообще… стать не та и фигура. Нет, это решительно не Паровозников. Спасибо за наводку.
И кстати… а где вы это взяли?
– Я же говорила… мой друг фотограф, он проводил мастер-класс…
– Удивительное дело, Елена Денисовна, – чуть улыбаясь, сказал Горский, подтягивая к себе чашку кофе и открывая сахарницу. – Везде-то у вас друзья или поклонники… а по моим сведениям, вы совершенно свободны.
– А вы уже и сведения обо мне собрали?
– Служба обязывает. И потом… я ведь должен представлять, с кем мне дело иметь. Я не люблю соперников, я вообще эгоист и собственник. Ничего, что я так прямо об этом говорю?
Лена смешалась.
С одной стороны, его фраза здорово смахивала на легкое хамство, но с другой… ей было безусловно приятно такое внимание и даже то, что он не поленился разузнать все о ее личной жизни.
– Ладно, не отвечайте, мы же не на допросе. А друг-фотограф, я так понимаю, это у нас Кольцов Никита? – Лена кивнула. – Понятно. Неприятный тип, но это не мое дело.
«Надо же, даже он заметил… Хотя вот Андрей тоже всегда так говорил, и Юлька. Почему же я никогда этого не замечала? Мне он казался умным, ироничным, эрудированным… ну, может, чуть отстраненным, но он же творческий человек, у него совсем другое внутреннее устройство».
– Я бы не оправдывал обычное свинство такими категориями, как внутреннее устройство, – с улыбкой произнес Горский, внимательно наблюдавший за ее лицом, и Лена вздрогнула:
– Я стала часто говорить вслух то, о чем думаю, извините…
– Ничего, так многие делают, особенно если внутренне переживают.
