Наверное, это станет одним из дюжины неприметных развлечений, которые вот-вот начнутся в саду.
Дэймен впился глазами в Анселя. Он почти убедил себя, что в происходящем питомец не виноват, но по большому счету получалось наоборот.
Ансель опустился на колени и запустил руки в рабские одежды Дэймена. Тот следил за ним, не чувствуя ни капли возбуждения. Даже при других обстоятельствах рыжеволосый, зеленоглазый Ансель был бы не в его вкусе. Выглядел он лет на девятнадцать – пусть не таким неприлично юным, как Никез, но по-мальчишески хрупким.
Ансель явно ухаживал за собой и знал о своей привлекательности.
«Питомец», – подумал Дэймен. Какое подходящее слово. Ансель убрал длинные волосы на одно плечо и без лишних церемоний взялся за дело. Опыта явно хватало: он умело ласкал Дэймена ртом и руками. Однако, вопреки стараниям Анселя, Дэймен не затвердел. Злорадствовать или жалеть питомца, лишенного триумфа, Дэймен не знал: он не возбудился и наполовину, а значит, кончить – на радость публике – вряд ли получится. Если в этом действе и было нечто выдающееся, то лишь его абсолютное нежелание здесь находиться.
Послышался шорох, и в следующий миг Лоран, холодный, как вода в пруду с кувшинками, подошел и сел рядом.
– Интересно, это все, на что мы способны? – сказал он. – Остановись.
Ансель оторвался от своих трудов и поднял голову. Губы у него влажно блестели.
– Если не раскрывать все карты сразу, шансов выиграть гораздо больше, – произнес Лоран. – Попробуй начать медленнее.
Услышав это, Дэймен против воли напрягся.
Ансель наклонился так низко, что Дэймен чувствовал его дыхание, горячее настойчивое облачко пара; шепот ветра на сверхчувствительной коже.
– Так? – спросил Ансель. Его рот замер в дюйме от места назначения, его пальцы мягко скользнули вверх по бедрам Дэймена. Влажные губы слегка приоткрылись. Дэймен, против воли, отреагировал.
– Так, – подтвердил Лоран.
– Уже можно?.. – поинтересовался Ансель, подавшись вперед.
– Губы пока не используй, – сказал Лоран. – Только язык.
Ансель подчинился.
Он облизал самый кончик, неуловимо, едва ли до него дотронувшись. Слишком слабое прикосновение. Лоран следил за выражением лица Дэймена с таким пристальным вниманием, словно решал важную стратегическую задачу. Язык Анселя прильнул к щели.
– Ему это нравится, – сказал Лоран. – Сильнее.
У Дэймена вырвалось ругательство – одно-единственное слово на акилосском. Не в силах устоять перед едва ощутимыми ласками, его тело просыпалось в ожидании ритмичных движений.
